Молох - Оксана Николаевна Сергеева

Клиенты разные бывают, извращенцев полно. Некоторым мало просто секса, они хотя мучить и насиловать. Но о таком договариваются заранее. Это особый запрос, за который платится двойная, а то и тройная цена. Девочки предупреждены о желаниях клиента, и они знают, на что идут и сколько за это получат.

Лиза, в раннем возрасте пережившая насилие, никогда на такое не соглашалась.

– Лёве звонила? Он должен решать подобные вопросы. Если он не может, он знает, кому позвонить, чтобы решили.

– Не звонила, потому что Лёва ничего не решит, – проворчала Лиза и добавила со слезами, которые предательски заволокли глаза: – Проститутку нельзя изнасиловать… Это не был заказ. Я не была с ним как с клиентом. Он ворвался ко мне домой. После вас… Когда тот урод увез Еву, я просила его помочь, он отказался. Я бросила его и уехала домой, а он потом нагрянул… И всё вот это…

Ева не могла дальше молчать и добавила:

– Ты забыла сказать, что он сделал это не членом!

– Конкретнее, – сухо произнес Кир.

– Что – конкретнее? – Лиза вскинула на него испуганные глаза: неужели он хочет, чтобы она пересказала всю мерзость, которую с ней вытворяли.

– Имя.

– Базалов Игорь Леонидович.

Молох продолжал смотреть на Лизу, но его взгляд как будто притупился. Словно Кир ушел в себя, провалился в недра памяти, выискивая и извлекая на поверхность всё, что мог знать и слышать об этом человеке.

– Я знаю, где он может быть, – добавила Лиза осмелев.

– Это хорошо. Так будет быстрее, – кивнул Молох.

– Он каждый день ужинает в одном и том же ресторане...

Молча выслушав Лизу, Скальский пошел на выход. Ева оставила свое занятие и поторопилась за ним, чтобы запереться.

– Я врача пришлю, дверь откроешь, – бросил он.

Белова лишь угукнула в ответ, больше ничего не успев спросить.

Молоха и след простыл.

Глава 10

Глава 10

После ухода Молоха Лиза опять смотрела тем неживым взглядом, который так напугал Еву, когда она только пришла.

– Лизок, может, еще кофе? – она попыталась растормошить подругу.

– Мне страшно, – прошептала Лиза, глядя в одну точку перед собой.

– Ты разве не слышала, что Кир сказал? Волноваться теперь будут другие.

Белова вдруг ощутила, что тоже устала. Не только за последние несколько часов, а за все эти дни. Ей захотелось сесть рядом с Лизой, так же прижать свои колени к груди и безвольно уставиться в стену. Смотреть в нее и смотреть, пока в голове не образуется спасительная пустота…

Так они и сидели, притиснувшись боками и потеряв счет времени.

– Знаешь, от кого я получила свои первые деньги? – вдруг тихо сказала Лиза. – От отчима. Когда меня мать из дома выперла, я к бабке свалила. А куда еще… Она почти слепая была и практически с постели не вставала. Никто не хотел за ней ухаживать, а мне-то что… Пожрать приготовлю, бабусю накормлю, уберу за ней пару раз в день, телек ей включу, она лежит, слушает. Всё тихо, спокойно, никто меня не трогает. А потом он пришел… и денег дал, чтоб молчала. Ну и ладно, жить-то мне надо было на что-то. Бабкиной пенсии только на квартплату и хватало. Ну, и на еду немного. Мне даже злорадно было. С матерью жила, у нас вечно денег не было, мать заёбанная вся, злая. А этот приходит, ползарплаты мне сливает, – Лизка засмеялась. – Козлина. Да понятно же, мать что... жопа в целлюлите, вечно раздраженная, усталая... а тут я, тело молодое, сиськи стоят. У меня в четырнадцать уже «двойка» была. Красоты мужику хотелось.

– Ему не красоты хотелось, он извращенец и педофил, – со злостью сказала Ева. – Ты не рассказывала, что он и дальше к тебе ходил.

– Да на хер тебе это дерьмо, – покривилась Лиза. – Зато я на эти деньги к экзаменам готовилась, репетиторам платила. Мне ж поступать надо было, а мозгов нет. Мать всегда говорила, что я тупая. Но красивая, – снова засмеялась подруга.

– Как это тупая, ты бесплатно учишься. Безмозглые не поступают на финансовый факультет, – жарко возразила Ева.

– Так меня подготовили. Я думала, что у меня мозг сгорит, пока готовилась. Чуть с катушек не слетела, зубрила, как ебанутая.

– Так и я зубрила с репетиторами. Все так делают.

– Зато бабуля квартиру мне отписала, прикинь. Мать охренела. В шоке просто была. А бабка дарственную сделала, не подкопаешься. Лёва помог мне ту квартиру продать и эту купить. И отчима нахлобучил, чтобы тот ко мне больше не лез. Хорошо, что у тебя отчима не было.

– Наверное, поэтому и не было… – задумчиво произнесла Ева. – Знаешь, сколько мама всего рассказывала. То мальчика за гаражами изнасиловали, то девочка на уроках дрочит…

– Чего?

– Мальчик в ее классе учился. Уроки кончились, пошел домой… изнасиловали мальчика. Так маму неделю в ментовку таскали, проверку устроили, был ли у нее классный час по безопасности или инструктаж, посадить грозились. Как будто она виновата… Пиздец просто…

– Хренасе.

– Ну. А девочка… Там семья неблагополучная. Пьянки-гулянки. Видимо, всё на глазах у ребенка. Вот она сидит, ерзает на стуле, трется-трется, понятно же, что делает. Мастурбирует. Покраснеет вся. Потом расслабится...

– Она кончает прям?

– Видимо, да. Вот как контрольная какая-нибудь или самостоятельная, у нее начинается.

– Охренеть.

– А еще прикол… У мамы же два класса. Один обычный, а второй гендерный, где только мальчики. И вот в гендерном классе есть мальчик, который везде члены рисует. Мама открывает тетрадку, а там член на всю страницу. Во всех тетрадях и учебниках, и вся парта изрисована. Родителей вызывали, парту мыть заставляли, а члены растут, как грибы.

Лизка рассмеялась.

– Капец…

– Ага, – безрадостно кивнула Ева. – Начальная школа. Дальше что будет? Мама говорит, что надо оставаться собой. Беречь свою человеческую сущность, не предавать ее.

– Хорошо, когда ты знаешь, кто ты. А кто я?

Лиза не успела узнать, кто она, познать себя, ценность своего тела и что такое женское достоинство. У нее отняли возможность понять себя и свою значимость.

– Значит, ты должна сделать себя сама. Селф-мэйд-человек. Сама выбрать, кто ты. Самое время этим заняться. Просто полюби себя. Я