Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен
Тут на сцену выходит доктор Томас Линч, разработчик эмпирически подтвержденного метода – радикально открытой диалектической поведенческой терапии[144–147]. В этой книге мы еще не раз вспомним его и его супругу Эрику Смит Линч; они специализируются на изучении состояния чрезмерного контроля, который часто сочетается с перфекционизмом.
Линчи отмечают, что одна из сторон этой медали – сосредоточенность на деталях: мы обращаем внимание на мелочи. Лиза Бреннан-Джобс говорила, что отец, знаменитый своей наблюдательностью, был таким же чувствительным, как нерв в зубе[136]. Например, когда они катались на роликах по территории Стэнфорда (Лизе было девять), он восхищался детальной каменной отделкой зданий: изысканной, сложной, похожей на вышивку. «Услышав его восхищение такими мелкими деталями и мастерством людей, построивших это место, я поняла, что он способен замечать других. А значит, сможет заметить меня»[136], – пишет Лиза, интуитивно улавливая, как отец оценивает все, что для него важно. Действительно, мы настолько остро за всем наблюдаем, что порой простые смертные не видят того, что видим мы – опечатку на слайде презентации, отсутствие рвения в спорте у детей, недостаточное веселье на фотографиях с праздника, – даже когда мы указываем на это.
Но проблема не в наблюдательности. Ведь действительно, наш партнер не предложил гостю выпить, ребенок получил пять с минусом вместо твердой пятерки, в разосланных заметках о встрече не хватает важных деталей, кастрюли не развешаны на кухне в правильном порядке. Когда вдруг нас окатывает волна ориентированного на других перфекционизма, проблема в реакции.
Во-первых, это наша личная, внутренняя, эмоциональная реакция. Мы слишком сильно расстраиваемся, раздражаемся или боимся последствий, когда дела идут «не по плану»: мы должны быть радушными хозяевами; ребенок должен получать только «отлично», ведь он точно может; заметки о встрече должны быть подробными для тех, кто эту встречу пропустил; все в доме должны убирать кастрюли правильно, потому что мы уже сто раз это обсуждали.
Во-вторых (что вытекает из первого), мы превращаем внутреннюю реакцию в поведение – предлагаем гостю напиток в присутствии партнера с намеком «Хорошо, я сделаю это сам», начинаем резко обсуждать оценку с ребенком за ужином, делаем всем рассылку с исправлениями и дополнениями или с раздражением и грохотом переставляем кастрюли. Стив Джобс не имел никакого отношения к работе каменщиков в Стэнфорде, но он имел отношение ко всему, что производила компания Apple. Поэтому когда разрабатывалась реклама настольного компьютера iMac в цвете «Вода пляжа Бонди» в 1998-м и Джобс увидел печатную продукцию, он был в ярости, ведь цвет не соответствовал реальности. Он орал на своего друга и коллегу, отвечавшего за рекламу, Ли Клоу: «Вы, парни, вообще не понимаете, чем тут занимаетесь. Я найду для рекламы кого-то другого, потому что это полный отстой»[148].
Все периодически раздражаются, когда навалились стресс, усталость, голод или просто нервы на пределе. Невозможно быть всепринимающими без остановки. Но когда мы постоянно отправляем близким посыл «Я всегда прав» – как на эмоциональном, так и на поведенческом уровне, – нашу связь как будто рвут острыми ножницами. Тревожный сигнал, если в ответ на ваши указания люди постоянно бурчат: «Я всегда все делаю не так» или «Что бы я ни сделал, тебе не угодить».
Следующее – эмпатия[149]. Когда мы в состоянии перфекционизма, ориентированного на других, у нас нет недостатка в эмпатии (как при клинической версии нарциссизма), но, оценивая и выискивая недостатки, мы на какое-то время забываем о ней. Мы отказываемся от подписки на способность к эмпатии, избегаем участия в эмоциональных переживаниях других людей. Мы чувствуем, что расстраиваем партнера, обижаем детей, раздражаем коллег резкой критикой, но сознательно выбираем не погружаться в эмоции – напротив, только удваиваем холодность пренебрежительными или интеллектуальными (читай: рациональными) ответами. Считаем реакцию людей неоправданной, ведь, в конце концов, мы правы. Когда перфекционизм, направленный на других, на мгновение ослепляет, мы забываем, что логика и осуждение не решают проблему, а только отталкивают людей.
В книге «Маленькая рыбка» старшеклассница Лиза уговаривает отца и мачеху Лорен присоединиться на еженедельном сеансе терапии. Девушка признается: в семье она чувствует себя одиноко и мечтает, чтобы по вечерам ей желали доброй ночи – говорили такие простые, но значимые слова. Наступило долгое молчание. Наконец Лорен сухо ответила: «Просто мы безэмоциональные люди»[136]. Лиза Бреннан-Джобс пишет: «Я думала, что им станет стыдно за холодность и отстраненность. Но в итоге стыдно стало мне, ведь я не понимала простую истину». Лиза попросила об эмпатии и получила четкий отказ.
Вот пример попроще. Мой клиент Арт не понимал, почему его подчиненные не смогли так же стойко пережить вспышку COVID-19 – ведь он работал из дома, когда болел, значит, они тоже должны были так поступать. Чем он это объясняет? А тут все сложно. Если нам кажется, что проблемы человека влияют и на нас – подчиненный ленится, партнер ведет себя неловко на праздничной вечеринке, – его недостатки становятся нашей проблемой тоже, а исправление ситуации куда важнее чьих-то чувств. Еще вариант: если чужие недостатки подчеркивают наше собственное превосходство, конечно, эти неудачи нужно подсветить. Или, если не получается достичь целей, например, вовремя подать заявку на грант, сложно проявить сочувствие, ведь внезапная болезнь сотрудника воспринимается как препятствие на пути.
Я просто хочу помочь: правдоподобное отрицание
Парадоксально, но внешний критик фокусируется на самых близких людях – супругах и детях, родителях, друзьях и коллегах. Мы можем проявлять расположение к обычным знакомым и даже незнакомым людям, быстро прощать ошибки или концентрироваться только на положительных качествах, но в отношениях с близкими мы фокусируемся на недостатках и слабостях.
Это похоже на перетягивание каната. С одной стороны, мы критикуем, чтобы близкие стали лучше. С другой – мы понимаем, что контроль и критика – поведение так себе. Не такими мы хотим быть. Да и люди просят – пожалуйста, полегче.
Именно поэтому движущая сила внешнего критика[144, 145] – правдоподобное отрицание. Если мы честны с собой, в нас горит маленький огонек внутреннего знания и говорит тихий внутренний голос, который знает, что мы делаем. Но ведь нам не хочется признаваться, что мы критикуем и пытаемся все контролировать, поэтому мы пытаемся убедить себя, что все совсем не так. Не то чтобы я им не доверяю, просто показываю, как нужно. Я не критикую, это совет. Я не контролирую, просто пытаюсь помочь.
Правдоподобное отрицание выходит за рамки замаскированной критики. Сказать, что все в порядке, и многозначительно молчать; хвастаться друзьям, но при этом прикидываться скромным; оскорблять кого-то под видом шутки –
