Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава

Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи

Татьяна Булгава

Глава 1. Приём в новом качестве

Глава 1. Приём в новом качестве

Ректорский кабинет Императорской военной академии «Тёмный Коготь» пах иначе, чем при Омэне.

Раньше здесь стоял запах векового дыма, древних свитков и едва уловимой угрозы — как в клетке с хищником, который спит, но в любой момент может проснуться. Теперь пахло новой кожей (Ксавьер заменил кресло, слишком неудобное для его южной спины), чернилами и свежим деревом — он приказал перестелить пол в восточном углу, где старая половица предательски скрипела.

Но главное изменение было в самом хозяине кабинета.

Ксавьер Дандар стоял у высокого зеркала в простенке между окнами и мрачно рассматривал своё отражение. Чёрные волосы — смоляные, почти как у Омэна, — лежали гладко, зачёсанные назад, открывая высокий лоб и янтарные глаза, которые теперь казались ещё более холодными. Он провёл рукой по голове, всё ещё не привыкнув к отсутствию привычного рыжего пламени.

— Рыжий — для шутов, — пробормотал он вслух. — Чёрный — для власти.

— Вы что-то сказали, господин ректор? — раздалось из-за двери.

Ксавьер вздохнул, одёрнул мундир и сел в кресло. Новая мантия — чёрная, с серебряным драконом на плечах — была непривычно тяжёлой. Он чувствовал себя ряженым. Или, хуже того, самозванцем.

— Войдите.

В кабинет вошёл адъютант — молодой лейтенант с бледным лицом и дрожащими руками. За три недели работы с новым ректором он так и не привык к его южному акценту и привычке проверять лично всё, от ведомостей до качества хлеба в столовой.

— Доклады по восточному крылу, господин ректор, — он протянул стопку бумаг. — И от Совета — срочное предписание.

Ксавьер взял бумаги, пробежал глазами. Бюджеты, списки, жалобы курсантов на качество каши, требование Совета предоставить план укрепления стен после прошлогодней осады. И в самом низу — приписка, написанная изящным почерком главы Совета:

«Настоятельно рекомендуем назначить ответственное лицо для контроля за безопасностью академии. Желательно из числа опытных боевых магов, имеющих дисциплинарный стаж. Ждём вашего решения в течение трёх дней».

— Желательно из числа опытных, — прочитал вслух Ксавьер с лёгкой усмешкой. — То есть того, кто не связан с бастардами и не вызывает подозрений.

— Господин ректор? — адъютант не понял.

— Не важно. Кто у нас сейчас начальник стражи?

— Временно исполняет обязанности капитан Торн, но он в лазарете после прошлого дежурства, — адъютант замялся. — Пытался разнять драку между третьим и четвёртым курсами. Ему сломали два ребра.

— А курсанты?

— Условно наказаны. Старший преподаватель по тактике сказал, что они просто… выпускали пар.

— Выпускали пар, сломав начальнику стражи рёбра, — Ксавьер потёр переносицу. — Ладно. Я подумаю. Свободны.

Адъютант выскочил с такой скоростью, будто за ним гнались демоны. Ксавьер остался один.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на плац. Солнце только поднималось, заливая серые камни розоватым светом. Внизу уже строились курсанты — молодые, здоровые, полные сил. Третий курс, кажется. Или четвёртый. Он ещё не выучил все лица.

«Год назад я был на юге, — подумал Ксавьер. — Ловил контрабандистов, спал в седле, дрался с наёмниками. И был свободен. А теперь я здесь. Ректор. С чёрными волосами и мантией, которая весит больше, чем мой меч».

Он взял со стола маленькое зеркальце — специально оставил, чтобы проверять, не пробивается ли рыжина. Краска держалась хорошо. Гелла, подруга Лиссы, прислала состав из своей лаборатории: «Устойчивый цвет, держится до полугода, не смывается даже кислотой. Проверено на Кракене». Кто такой Кракен, Ксавьер так и не понял, но средство работало.

Дверь снова открылась — без стука.

— Ты занят? — спросила Лисса с порога.

Она вошла, и Ксавьер забыл, что хотел сказать.

Он видел Лиссу почти каждый день с тех пор, как занял пост. Она была везде: проверяла караулы, сопровождала его на совещаниях, скептически комментировала его распоряжения. Он привык к её короткой стрижке, острым чертам лица, насмешливому взгляду. Привык — и думал, что знает её.

Сегодня он узнал её заново.

Её волосы — раньше небрежно остриженные, торчащие в разные стороны, — теперь струились по плечам золотистым шёлком, падая почти до пояса. Густые, блестящие, с лёгкой волной — будто сама осень поселилась в этой тёмной комнате. Лисса заправила прядь за ухо, и движение это было таким непривычно женственным, что у Ксавьера перехватило дыхание.

— Ты… — он замер с зеркальцем в руке. — Ты чего?

— Удивился? — Лисса ухмыльнулась, скрестив руки на груди. — Гелла прислала посылку. Сказала, что я слишком долго хожу с ёжиком на голове и пора бы уже быть женщиной. Приложила пробирку «Золотой шёлк». Я плеснула для смеха — и вот.

Она крутанулась на месте, и волосы взметнулись золотым водопадом.

— Сойдёт для начальника стражи? Или лучше сбрить налысо?

— Не смей, — вырвалось у Ксавьера прежде, чем он успел подумать.

Лисса подняла бровь.

— Ого. Ты покраснел.

— Я не краснею, — он отвернулся к окну. — У меня с юга румянец.

— Румянец? У ведьмаков не бывает румянца. У вас кровь холодная.

— У меня нет магии теней. Я — не ведьмак в полном смысле. У меня нормальная кровь. И она… горячая.

Повисла пауза. Ксавьер понял, что сказал что-то не то, но не мог подобрать слов, чтобы исправиться. Лисса молчала — и это было страшнее любого её комментария.

— Ладно, — сказала она наконец. — Я зашла не обсуждать причёски. Совет требует назначить начальника стражи официально. Торн в лазарете, другие кандидаты либо пьют, либо боятся. Я хочу этот пост.

Ксавьер повернулся к ней.

— Ты хочешь или тебе Гелла сказала?

— Я хочу, — твёрдо ответила Лисса. — Я не хочу всю жизнь быть «подругой Геллы» или «той девушкой, которая жила с ходячей проблемой». Я хочу быть начальником стражи. Сама.

— Это опасная работа. Курсанты ломают рёбра капитанам.

— У меня нет рёбер — одни мышцы, — она усмехнулась. — И потом, я умею пользоваться ампулами. Гелла научила.

— Ампулы не заменят дисциплину.

— А дисциплину заменят нормальные человеческие отношения. Я знаю академию. Я знаю курсантов. Я знаю, кто пьёт, кто дерётся, а кто готовит бунт. И я не