Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен
После успеха альбома «Uptown Funk» выход следующего – «24K Magic» – застопорился. «После самой успешной песни в моей карьере было очень страшно снова прийти на студию», – рассказал Марс. Он во всем сомневался: «Я не знаю, понравится ли людям эта хрень, будут ли ее крутить по радио».
В последние месяцы перед выходом нового альбома к Марсу присоединился репортер журнала «Rolling Stone» Джош Иллс. Бруно рассказал ему: «Мы на грани помешательства. Мой звукорежиссер уже точно чокнулся, он хочет меня убить». Марс сыграл для Иллса финальную – двадцатую – версию. Бруно признавал, что получилось хорошо, но его смущал бридж[56]: «Нужно его доработать». Продюсер, лауреат премии «Грэмми» Ари Левин прокомментировал это так: «Я никогда в жизни не видел настолько дотошного человека».
Добро пожаловать в мир перфекционизма, навязанного обществом[138]. Перфекционизм, ориентированный на себя, – внутреннее состояние, все стремления исходят изнутри. А вот перфекционизм, навязанный обществом, – внешний, он появляется из-за убеждения, что другие начнут критиковать нас, если мы не оправдаем их заоблачных ожиданий.
Бруно Марс увлекся музыкой, когда в детстве выступал в семейной группе в Гонолулу[152]. Он усвоил высокие стандарты от покойной матери: «Я видел, как люди в нее влюбляются. Это был ее дар, – рассказывал Бруно. – Каждый раз, когда я косячу на сцене, я слышу ее: “Ты растяпа! Пропустил движение! Скажи брату, чтобы сбрил усы!” И все в таком духе».
Он научился угождать не только ей, но и всем остальным: «Пока я рос, постоянно выступал для туристов. Я должен был всех развлекать. Не только черных, не только белых, не только азиатов, не только латиноамериканцев. Нужно было выступать перед всеми, кто приезжал на Гавайи».
Большинство из нас, руководствуясь навязанным обществом перфекционизмом, не становятся суперзвездами[153, 154], но Марс относится к этому спокойно. «Я уверен, что она смотрит на меня оттуда и улыбается, понимаете?» – говорил он.
Я не обвиняю маму Бруно Марса. Редко в развитии такого типа перфекционизма виноват конкретный человек. Скорее это культурное влияние[155]. Если спросить рыбу: «Как вода?», она спросит в ответ: «Какая вода?» Мы даже не осознаем, что плаваем в нем. Но, как все люди, мы реагируем на контекст, с которым сталкиваемся. Поэтому, учитывая постпандемийные условия XXI века с его безжалостными культурными тенденциями – капитализмом, системным угнетением, потребительством, – логично, что в наших представлениях все только и ждут, когда мы споткнемся, чтобы напасть. Как объясняет доктор Томас Карран: «Перфекционизм – определяющая психология экономической системы, которая одержима идеей выйти за рамки человеческих возможностей»[155].
Более того, исследователи называют навязанный обществом перфекционизм «межличностно-мотивированным»[156]. Мы жаждем признания со стороны других или по крайней мере пытаемся избежать критики и неодобрения. Это понятная реакция на высокие ожидания, навязанные родителями, партнером или другим важным человеком, а также на восприятие наших способностей в более широком культурном контексте, в котором мы плаваем, как лабораторные образцы в банках.
Как личности, связанные с культурой, мы всегда чувствуем давление, которое заставляет нас быть лучшей версией себя. Но нам мешают обычные человеческие слабости, ошибки и путаницы. Разрыв между нашими ожиданиями и тем, как складывается жизнь, исследователи называют перфекционистским несоответствием[157].
И мы изо всех сил пытаемся преодолеть этот разрыв. Страх подвести приводит к компенсаторным стратегиям, о которых мы поговорим подробнее в пятнадцатой главе – «корректирующему» процессу, называемому перфекционистской самопрезентацией[158] (и ее тревожному брату: защитному самосокрытию), когда мы пытаемся выглядеть и звучать так, будто у нас все под контролем. Публичная ошибка при навязанном обществом перфекционизме крайне унизительна. Все уязвимости и слабости мы держим в тайне, никому ничего не рассказываем[57].
Но защитное притворство изматывает. Это быстрый путь к предсказуемым последствиям[156, 158]: депрессии, расстройству пищевого поведения, прокрастинации и межличностному конфликту или изоляции – что негативно сказывается на нашем состоянии. Нам кажется, что мы не выкладываемся на полную, а значит, подводим всех, включая себя.
Вот еще один пример. Юджин обратился ко мне за помощью однажды утром в начале июня. Сложно было не заметить выцветшие рождественские украшения, сиротливо висевшие вдоль стен за его спиной. В течение следующего часа я узнала о депрессии Юджина, и все встало на свои места.
На протяжении всего детства Юджин ясно и громко слышал установку: «Ты должен успевать все». Его мама была известным агентом по недвижимости (Юджин говорил, что она настоящий делец) и очень сильно давила на Юджина, хотела, чтобы он преуспел в жизни. Юджин никогда не решал сам, чем заняться, его расписание было перегружено активностями, которые со временем все больше были направлены на поступление в Гарвард, участие в Олимпийских играх и работе в научно-исследовательском центре НАСА («Хотя, – ворчала мама, – любое подразделение НАСА подойдет»). «Однажды, – вспоминал Юджин, – в Бостон приехал тренер национальной сборной Китая по бадминтону. Сомнительными схемами его мать организовала встречу, привела с собой Юджина и сказала: “Сделайте из него звезду”».
В то же время был огромный список вещей, которыми ему не следовало заниматься. Мама ясно дала понять, что он не должен быть застенчивым, косноязычным, чувствительным и эмоциональным. Годы обучения в средней и старшей школе были подобны смерти от тысячи порезов. Ко времени, когда Юджин уехал учиться в колледж, у него был навык основательно игнорировать свои желания, предпочтения, инстинкты и личностные качества. Парень совсем не мог принимать решения – его так много раз поправляли, что Юджин точно знал, все его желания – это ошибка.
Юджин зашел в тупик. Он спал допоздна и часами залипал в телефоне – только тогда чувство неполноценности наконец исчезало. Ему хотелось изменений, но он был так далек от того, кем ему «предполагалось» быть – ученым, разрабатывающим ракеты, выпускником Гарварда, участником Олимпиады, – что он ощущал, будто не заслуживает заниматься тем, что нравится, или чувствовать что-то хорошее. «Я так сильно отстал. Нужно наверстать упущенное, а уже потом делать, что хочу», – сказал он. Юджин застрял где-то между «Я ни на что не влияю – я не могу решить проблему климата или способствовать исправлению общества» и «Поэтому я ничего не делаю – я ни на что не годен, я в ловушке».
Вам даже не обязательно ошибаться: критики достаточно
«Извините, что отнимаю ваше время», – пробормотал Юджин в конце нашей онлайн-встречи. Так он говорил об оплаченном часе моей работы, которую я люблю. Юджин извинялся за все: за то, что задумывается, прежде чем
