Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз
Рассуждения об универсальности подводят меня к необходимости подчеркнуть различие между тем, что я назову «одноступенчатым» и «накапливающим» отбором. В мире неживых объектов порядок бывает результатом процессов, которые можно описать как своего рода зачаточную разновидность отбора. Гальку на морском берегу волны сортируют таким образом, что крупные и мелкие камешки располагаются отдельными слоями. Мы вправе рассматривать это как пример отбора, создавшего некую стабильную конфигурацию из исходной, более хаотичной. То же самое можно сказать о «гармоничном» взаимном расположении орбит, по которым планеты вращаются вокруг звезд, а электроны – вокруг атомных ядер, о форме кристаллов, пузырей и капель и даже, вероятно, о размерности той вселенной, где мы с вами находимся. Но все это одноступенчатый отбор. Он не приводит к эволюционному прогрессу, поскольку тут нет репликации, нет смены поколений. Для возникновения сложных адаптаций требуются многие поколения накапливающего отбора, каждое из которых видоизменяется, опираясь на результаты предшествующих изменений. При одноступенчатом отборе возникает и затем поддерживается стабильное состояние. Оно не размножается, не дает потомства.
В живой природе отбор, действующий на любое отдельно взятое поколение, – одноступенчатый, аналогичный сортировке камешков на берегу. Уникальная особенность жизни состоит в том, что следующие друг за другом поколения, подвергаясь такому отбору, постепенно накапливают изменения и в конце концов создают структуры достаточно сложные для того, чтобы производить стойкую иллюзию разумного замысла. Одноступенчатый отбор обычен для мира физики и не способен давать начало сложным адаптациям. А накапливающий отбор – отличительная черта биологии и, как я думаю, лежит в основе любых сложных приспособлений.
Прочие вопросы, которые станут предметом
исследований для такой будущей научной дисциплины,
как универсальный дарвинизм
Итак, активные репликаторы зародышевого пути вкупе с фенотипическими результатами их деятельности – вот в общем виде рецепт для получения жизни. Однако внешние признаки такого устройства могут значительно варьировать от планеты к планете, причем в отношении как самих реплицирующихся объектов, так и «фенотипических» средств, которыми те обеспечивают свое выживание. Более того, Лесли Оргел справедливо обратил мое внимание на то, что само различие между «генотипом» и «фенотипом» может оказаться смазанным. Материалом для репликации не обязательно должна быть ДНК или РНК. Это вообще не обязательно должны быть органические молекулы. Возможно, даже на нашей планете ДНК – позднейший узурпатор, перехвативший инициативу у какого-то более раннего неорганического репликатора с кристаллической структурой[111].
Подлинно универсальная дарвиновская наука должна будет принимать во внимание свойства репликаторов, не связанные ни с подробностями их строения, ни со скоростью их копирования. Например, степень их «дискретности» – в смысле «несмешиваемости» – может иметь для эволюции более важное значение, чем особенности их молекулярной и физической природы. Точно так же не исключено, что для классификации репликаторов в масштабе Вселенной придется обращать внимание не столько на их размер и структуру, сколько на принципы кодирования и размерность. ДНК – одномерная последовательность данных с цифровым кодом. Можно себе представить некий «генетический» код в виде двумерной матрицы. Даже трехмерный код вполне вообразим, хотя универсальные дарвинисты будут, вероятно, обеспокоены тем, как он мог бы «считываться». (Разумеется, ДНК – это молекула, чья трехмерная структура обусловливает механизмы ее репликации и транскрипции, но это не делает ее код трехмерным. Смысл содержащейся в ДНК информации определяет одномерная последовательность символов, а не их трехмерное расположение друг относительно друга внутри клетки.) Также могут обнаружиться теоретические проблемы, связанные с аналоговыми кодами (но несвойственные цифровым), – вроде тех, какие возникли бы, будь нервные системы полностью аналоговыми[112].
Что касается фенотипических рычагов влияния, с помощью которых репликаторы воздействуют на свою выживаемость, то мы слишком привыкли, что рычаги эти бывают собраны в обособленные организмы или «транспортные средства», и забываем о возможности существования более рассеянных и внетелесных фенотипов – иными словами, «расширенных». Даже у нас на Земле множество интересных адаптаций можно рассматривать как часть такого расширенного фенотипа. Имеется, однако, немало общетеоретических доводов в пользу того, что организм как отдельное тело с обладающим периодичностью жизненным циклом необходим для любого эволюционного процесса, ведущего к развитой приспособительной сложности, и данной теме нашлось бы место в полном изложении идей универсального дарвинизма.
Другая потенциальная тема для полноценной дискуссии – то, что я называю дивергенцией линий репликаторов, а также их конвергенцией или рекомбинацией. В случае земной ДНК «конвергенцию» обеспечивает половой процесс и подобные ему явления. Здесь ДНК «конвергирует» внутри вида, незадолго перед тем «дивергировав». Но в последнее время стали высказываться предположения о возможности совсем другой конвергенции: между филогенетическими линиями, разошедшимися чрезвычайно давно. Например, имеются доказательства переноса генов между рыбами и бактериями. Не исключено, что линии репликаторов на других планетах способны на самые разнообразные варианты рекомбинации, происходящие с очень разной частотой. Если оставить в стороне особый случай бактерий, то на Земле филогенетические реки расходятся друг с другом практически полностью: однажды разветвившись, основные потоки могут встретиться вновь разве что через крошечные, едва сочащиеся поперечные ручейки, как в случае с рыбами и бактериями. Конечно, внутри каждого вида – вследствие половой рекомбинации – существует дельта, образованная множеством разветвляющихся и сливающихся рукавов дивергенции и конвергенции, но это только внутри вида. Быть может, есть планеты, где «генетическая» система дозволяет больше пересечений на всех уровнях этой ветвящейся иерархии, образуя одну гигантскую плодородную дельту.
Я недостаточно размышлял над изложенными в предыдущих абзацах фантазиями, чтобы составить мнение об их правдоподобии. Моя общая идея такова: для любых предположений о жизни во Вселенной имеется только одно сдерживающее ограничение. Если некая жизненная форма обладает сложными приспособлениями, она должна обладать и эволюционным механизмом, способным их производить. Сколь различными бы ни были эти механизмы, и пусть даже нет никаких других общих правил для жизни во всей Вселенной, я готов биться об заклад: жизнь всегда окажется на поверку жизнью по Дарвину. Дарвиновский закон, по-видимому, так же универсален, как и великие законы физики.
Послесловие
Выше в одной из сносок я обещал вернуться к понятию «поэтической науки». Стив Гулд
