Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз
Итак, никаких принципиальных возражений против теорий «дерганой эволюции», в том числе даже против теории небезнадежных монстров, нет, при условии что речь идет о сальтациях по типу DC-8, а не «Боинга-747». Ни один образованный биолог на самом деле не верит в возможность последних, но не все достаточно ясно проводили грань между двумя типами сальтаций. Увы, из-за этого креационисты и их приспешники журналисты получили возможность пользоваться высказываниями уважаемых ученых в своих интересах. Биолог может иметь в виду то, что я называю сальтацией по типу DC-8, а то и вообще прерывистое равновесие, никак с сальтациями не связанное, но креационист исходит из того, что сальтация – это нечто названное мною в честь «Боинга-747», а такое событие и в самом деле стало бы божественным чудом.
А еще я задаюсь вопросом, не совершается ли несправедливость по отношению к Дарвину, связанная со все той же неспособностью его критиков вникнуть в разницу между сальтациями по типу DC-8 и «Боинга-747». Нередко утверждается, что Дарвин был всецело предан идее градуализма, а следовательно, если будет доказано существование каких-либо эволюционных рывков, он окажется неправ. Несомненно, причина шумихи и рекламы, коих удостоилась теория прерывистого равновесия, именно в этом. Но действительно ли Дарвин выступал против любых скачков? Или же, как я подозреваю, он отвергал только сальтации по типу «Боинга-747»?
Как мы уже видели, прерывистое равновесие не имеет ничего общего с сальтациями, но в любом случае я совершенно не уверен, что пунктуалистские толкования палеонтологической летописи привели бы Дарвина в замешательство, как это часто предполагают. Следующий отрывок из последних изданий «Происхождения видов» звучит как взятый из современного выпуска журнала Paleobiology: «…Период, в продолжение которого каждый вид подвергался модифицированию, хотя и очень продолжительный, если измерять его годами, был, вероятно, короток по сравнению с тем временем, в течение которого вид не подвергался какому-либо изменению»[107]. Думаю, мы сможем лучше понять суть общей склонности Дарвина к градуализму, если не будем забывать о различии между двумя разновидностями сальтаций.
Не исключено, что отчасти проблема здесь в том, что и сам Дарвин не проводил этого различия. В некоторых из его антисальтационистских пассажей он как будто бы имеет в виду сальтации по типу DC-8. Но в таких случаях он не слишком настойчив. «Что касается внезапных скачков, – пишет он в письме, датированном 1860 годом, – то я против них не возражаю: порой они были бы мне в помощь. Могу только сказать, что я занимался данным вопросом и, не найдя доказательств, которые заставили бы меня признать скачки́ [в качестве источника новых видов], нашел много таких, что указывали совсем в другом направлении». Это не похоже на речь страстного, принципиального противника возможности резких скачков. Да и не было, разумеется, никакой причины страстно протестовать, если речь шла только о сальтациях по типу DC-8.
В других же случаях – когда он думает, как я полагаю, о сальтациях по типу «Боинга-747» – Дарвин и в самом деле не на шутку пылок. Историк Нил Гиллеспи формулирует это так: «С точки зрения Дарвина, рождение уродов – доктрина, которой как по научным, так и по чисто богословским мотивам благоволили Чемберс, Оуэн, Аргайл, Майварт и прочие, – в качестве способа объяснять возникновение новых видов, а то и более крупных таксонов было ничем не лучше чуда, поскольку эта доктрина „никак не касается вопроса о приспособленности живых существ друг к другу и к физическим условиям их обитания, оставляя его без ответа“. Это было не объяснение, а полное отсутствие такового – оно обладало не большей научной ценностью, чем „сотворение из праха земного“».
Итак, враждебное отношение Дарвина к возможности сальтаций посредством уродств имеет смысл, если предположить, что он рассуждал о сальтациях по типу «Боинга-747» – о внезапно сфабрикованной новоявленной приспособительной сложности. Крайне вероятно, что так оно и было, ведь многие из его оппонентов имели в виду именно это. Такие сальтационисты, как герцог Аргайл (но вряд ли такие, как Гексли), хотели верить в сальтации по типу «Боинга-747» как раз потому, что для них необходимо сверхъестественное вмешательство. Дарвин не верил в них ровно по той же причине.
Думаю, подобный взгляд приводит нас к единственной разумной трактовке знаменитого дарвиновского высказывания: «Если бы можно было показать наличие такого сложно устроенного органа, который не мог сформироваться в ходе многочисленных последовательных незначительных модификаций, моя теория потерпела бы полный крах». Это не призыв в поддержку градуализма, как его понимают современные палеобиологи. Теория Дарвина фальсифицируема, но он был слишком благоразумен, чтобы опровергнуть его теорию было настолько просто! С какой стати ему было обрекать себя на такую произвольным образом ограниченную версию эволюции – версию, прямо-таки напрашивающуюся на то, чтобы ее опровергли? По-моему, ясно, что он не собирался делать ничего подобного. Решающее слово в его рассуждениях – «сложно». Гулд характеризует этот отрывок из Дарвина как «очевидно необоснованный». Так оно и есть, если альтернативой незначительным модификациям считать сальтации по типу DC-8. Но если в качестве альтернативы рассматривать сальтации по типу «Боинга-747», то дарвиновское высказывание окажется и правомерным, и очень мудрым. Его теория действительно фальсифицируема, и процитированный отрывок указывает нам, каким образом ее можно было бы опровергнуть.
Таким образом, существуют две вообразимые разновидности сальтаций: по типу DC-8 и по типу «Боинга-747». В первых нет абсолютно ничего невероятного: они бесспорно случаются в лабораториях и на фермах и вполне могли время от времени вносить свой вклад в эволюцию[108]. Если не прибегать к влиянию сверхъестественных сил, то сальтации по типу «Боинга-747» можно исключить исходя из статистических соображений. Во времена Дарвина как сторонники, так и противники сальтационизма зачастую подразумевали сальтации по типу «Боинга-747», поскольку либо верили в божественное вмешательство, либо занимались его опровержением. Дарвин неприязненно относился к этой разновидности сальтаций, поскольку справедливо считал, что в качестве объяснения приспособительной сложности естественный отбор представляет собой альтернативу чудесам. В наши дни сальтациями называют или прерывистое
