Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
Каждое его слово — как крюк под рёбра. Меня учили держать лицо с преступниками, но сейчас я уже и не помню — зачем. «Вежливость» звучит как нелепость.
Я встаю резко; стул скрежещет по полу.
— На сегодня хватит, — рычу.
В коридоре Ноа идёт рядом.
— Тот ещё тип, — бормочет он, качая головой.
— Ага, — отзываюсь коротко. — Луна уже ввела Аву в курс?
Ноа кивает:
— Да. Она готова.
Я глубоко вдыхаю и направляюсь в следующую комнату для допросов. Внутри ждёт Ава. При моём появлении она вскидывает взгляд; глаза — полные тревоги.
— Как Изель? — сразу спрашивает.
— В порядке, — отвечаю ровно и уверенно, насколько могу. — Сейчас она в безопасности. Давай сосредоточимся на твоих показаниях.
Она кивает, делает вдох.
— Хорошо. С чего начать?
— С самого начала, — усаживаюсь напротив. — Расскажи всё.
Ава опускает взгляд на руки, собирается и начинает:
— Всё началось, когда отец попросил помочь ему в подвале. Я не придала этому значения. Он всегда умел… уговаривать. Выталкивать на то, что ему нужно.
— «Уговаривать» — как? — наклоняюсь ближе.
— Он умел говорить, — тихо. — Делал вид, что это важно, что я ему нужна. Но как только я оказалась в подвале — всё поменялось. Он запер меня. Подвал был звукоизолирован. Я кричала, пыталась выбраться — ничего.
Ава продолжает, рассказывая о пережитом ужасе. Виктор распускал слухи, что она беременна от Уилла, чтобы прикрыть то, что прятал собственную дочь в подвале. Вес всего, о чём она говорит, давит так, что трудно дышать, но я обязан сидеть и слушать каждое слово. Я ей это должен.
Она рассказывает о том, как родила двойню. Как Виктор оставил ей только Изель — и это стало её смыслом жить. Слёзы катятся по её лицу; это естественно для жертвы, но сердце всё равно сжимается каждый раз.
Когда речь заходит о смерти Айлы, она признаёт, что её убил Виктор. Я косо гляжу на Ноа — он кивает. Внутренне благодарю Луну за грамотность. Никто, кроме меня и Луны, не знает всей правды о Викторе, и я хочу, чтобы так и оставалось. Команда мне доверяет, но просить доверия, когда я ради любимой девчонки ломаю систему, — это слишком.
— Сожалею, что тебе пришлось через это пройти, — выдавливаю. — Но сейчас ты в безопасности. Мы сделаем всё, чтобы он ответил за каждое.
— Спасибо, — шепчет она. — Когда я смогу увидеть дочь?
— Скоро, — говорю, хотя обещания в голосе мало. Изель не произносила вслух, но я почувствовал — она избегает матери. То ли из-за таблеток, что та ей дала, то ли из-за обвинений — скоро узнаю. Впереди много времени, и я хочу использовать его правильно.
Ноа делает вдох и выступает вперёд:
— Мисс Монклер, я начну процедуру по включению вас в программу защиты свидетелей. Сейчас это самый безопасный вариант. У Виктора есть связи, и пока мы не упрячем его за решётку, я не могу гарантировать вашу безопасность вне программы.
В глазах Авы вспыхивает сомнение. Она понимает цену этому решению, но колеблется. Прежде чем она успевает ответить, я вмешиваюсь.
— В этом нет необходимости, — жёстко говорю, переводя взгляд на Ноа. — Вы пойдёте в программу только если сами этого хотите. Это ваша жизнь, ваш выбор. Скажите, мисс Монклер — куда бы вы хотели?
Ава удивлённо смотрит на меня, и взгляд теплеет.
— Домой, — шепчет.
Ноа тут же мотает головой:
— Это исключено, Рик. Есть протокол…
— Да к чёрту протокол, — огрызаюсь. — Мы не будем сажать её в клетку снова, после всего пережитого. Хочет домой — значит, домой. Наша задача — защитить, а не делать её пленницей в «безопасном доме», в котором она не хочет быть.
Ноа открывает рот, чтобы возразить, но я уже принял решение. Обхожу его и выхожу.
Иду к своему столу заканчивать бумажную работу, передаю дело офицерам из Холлоубрука — вместе с записями признаний и остальными уликами. И снова взгляд падает на папку по делу Страйкера, оставленную у меня на столе. Я знаю: я не даю справедливости жертвам Виктора и их семьям. Но если я назову его Призрачным Страйкером — поставлю Изель под удар.
Единственный способ спасти её — убить всех, у кого есть значок. И хотя я бы не прочь зайти так далеко, её имя всё равно будет связано с грязью, что оставил Виктор.
Я всегда был на правой стороне правосудия. Но с Изель неправильная сторона кажется правильной. Я готов разочаровать весь мир, если это значит, что она будет в безопасности — со мной. Я сделаю так, чтобы у Виктора не осталось путей наружу.
Я не позволю ему причинить боль ещё одной девочке — даже если для этого придётся убить его.
Глава 38
ИЗЕЛЬ
Я на кухне, воюю с рецептом лазаньи из какого-то ролика на YouTube. Казалось бы — что тут сложного? А вот и нет. Чёртов сыр никак не хочет ложиться слоями, соус брызжет повсюду. Я, наконец, заталкиваю форму в духовку и с раздражённым вздохом слышу, как открывается входная дверь.
— Привет, — начинаю я, стряхивая муку с рук на джинсы. — Эм… надеюсь, не странно, что я здесь. Не хотелось одной сидеть у себя.
Он на секунду замирает, потом тихо усмехается, стаскивает куртку и бросает её на подлокотник дивана.
— Странно? Ты шутишь? — снимает ботинки, заметно расслабляясь. — Если честно, я мог бы к этому привыкнуть.
Я моргаю, не понимая, серьёзно он или нет — и тут он бросает бомбу:
— Переезжай ко мне.
Я едва не опрокидываю миску с тёртым сыром.
— Что?
— Ты слышала. Переезжай ко мне. Мне нравится, что ты рядом всегда. Почему ты удивлена? Я, кажется, ясно дал понять, какое место ты занимаешь в моей жизни.
— Я… просто не ожидала, — но в его тоне есть что-то, что заставляет меня прищуриться. Я пытаюсь понять, он ли это говорит всерьёз — или есть подвох. — Подожди, ты уверен, что хочешь, чтобы я переехала потому, что тебе нравится, что я рядом… а не для того, чтобы устроить «постоянный секс по вызову»?
— На этот вопрос я воспользуюсь Пятой поправкой, — ухмыляется он.
— Ну конечно, — я хватаю полотенце с столешницы и швыряю в него; попадаю прямо в грудь. Он лишь ловит его и убирает на место.
— Что? — он поднимает руки в притворной обороне. — Я же не сказал, что только ради этого. Но если сапог впору…
Я качаю головой, чувствуя, как пышет жаром лицо, и изображаю бурную уборку на кухне.
