Развод. От любви до предательства - Лия Жасмин

Она посмотрела на него с таким презрением, что он невольно отступил на шаг.

— Я думала о том, как твои руки, — ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — которые должны были держать нашу будущую внучку, впивались в ее плоть. Думала о том, как ты, МОЙ «король», наш добытчик, рычал похабности в ухо другой. Это и есть твое королевство, Игнат? Завоевание девочек, которые моложе тебя на двадцать лет?

— Я не молодею, Лана! — выкрикнул он, и в его голосе прорвалась неподдельная боль, смешанная с яростью. — Понимаешь? Она… она смотрела на меня так, будто я бог! Ты давно так на меня не смотришь. Ты видишь во мне партнера, отца, добытчика. А она увидела мужчину!

Алана медленно покачала головой, и в ее взгляде появилось что-то похожее на жалость. Страшное, холодное жало.

— Она увидела кошелек с членом, Игнат. Не приукрашивай свою слабость дешевой поэзией. Ты не мужчина, испугавшийся старости. Ты — мальчик, который испугался, что его больше не хотят просто так, и купил себе иллюзию желания. И знаешь что самое смешное? — она сделала шаг к нему. — Ты мог получить это желание бесплатно. От меня. Всегда мог. Но тебе нужно было не желание. Тебе нужно было поклонение. И ты купил его у первой же продажной дурочки.

Он замер, словно ее слова были физическими пощечинами. Его дыхание стало прерывистым. Вся его напускная мощь начала рушиться, обнажая жалкого, напуганного человека.

— Заткнись, — прошипел он бессильно.

— Нет, — тихо, но с абсолютной, не терпящей возражений властью ответила Алана. — Я сама решу, когда мне молчать..

Он замер, пораженный не столько самими словами, сколько тоном, каким они были сказаны. Это была тихая команда, звучавшая страшнее любой истерики.

— А ты останешься здесь один, — ее голос был ледяным и ровным. — Со всем этим. А пока слушай.

Ее рука медленным, почти церемониальным жестом описала круг, вмещающий их роскошную гостиную, всю их жизнь.

— Ты будешь слушать тишину этого дома, — продолжила она, и каждое слово падало, как приговор. — Ту самую тишину, которую ты решил заполнить чужими стонами. Ты будешь слушать, как растут наши дети. Их шаги, их смех, их вопросы, которые рано или поздно прозвучат. И ты будешь знать, что каждое их «папа» отзывается во мне эхом твоего предательства.

Она сделала паузу, давая ему прочувствовать тяжесть своих слов.

— Ты будешь наблюдать, как рушится всё, что ты якобы пытаешься сохранить. Кирпичик за кирпичиком. Доверие. Уважение. Наша общая история. Ты хотел почувствовать себя снова молодым? Живым? Поздравляю. Ты своего добился. Ты начал новую жизнь. С чистого листа. — Ее губы тронула ледяная, безрадостная улыбка. — И теперь тебе предстоит прожить ее. Совершенно одному. И молчать.

Не дав ему возможности найти возражения, высказать очередное оправдание, она развернулась и вышла из гостиной. А он н остался стоять в центре комнаты, один на один с наступающей на него гробовой тишиной, которую ей только что было приказано хранить.

Глава 9

Утренний свет казался нарочито ярким и бессмысленным, будто мир решил продемонстрировать свое равнодушие к моему внутреннему состоянию. Я стояла перед зеркалом в спальне, совершая привычные ритуалы с автоматической точностью. Мои руки сами выполняли отработанные движения: наносили тональную основу, растушевывали пудру, выводили четкую линию подводки. Результат выглядел безупречно — этот макияж стал моим защитным экраном. Я надела тщательно подобранный деловой костюм, ощущая его строгий крой как вторую кожу. Затем моя рука потянулась к флакону духов — к новым, с холодным, почти ледяным ароматом, который принадлежал только мне

На кухне воздух был густым от запаха свежего кофе и немой агрессии. Игнат сидел за столом, уставившись в свою чашку, и вся его поза выражала театральную обиду и усталость.

— Ты куда-то собралась? — произнес он, не утруждая себя взглядом в мою сторону, его голос звучал сипло и раздраженно.

Я сохраняла ледяное спокойствие, открывая термос. Мои движения были точными и выверенными, без малейшей дрожи — этот факт я отметила с горьким удовлетворением.

— У меня назначена встреча с итальянскими поставщиками ровно на десять часов, — ответила я, продолжая наливать кофе. — В отличие от некоторых присутствующих здесь, я не позволяю личным обстоятельствам нарушать профессиональные обязательства.

— Хватит строить из себя железную леди! — он резко развернулся ко мне, и в его глазах вспыхнуло знакомое упрямое раздражение. — Мы должны обсудить произошедшее как взрослые люди!

Я медленно повернулась к нему, ощущая, как внутри меня все сжимается в идеально отполированный ледяной шар.

— Нам абсолютно нечего обсуждать. Все значимые слова были произнесены вчера. Ты сделал свой выбор и получил соответствующий результат. Теперь тебе предстоит существовать с последствиями этого выбора.

В этот момент в кухню вошла Нелли, свежая и сияющая после утреннего душа, ее волосы были еще влажными.

— Мам, у вас что-то произошло? — сразу же спросила она, мгновенно считывая напряженную атмосферу между нами.

Игнат мгновенно сменил выражение лица, надев маску усталой доброжелательности.

— Все в полном порядке, дорогая. Мама просто немного переутомилась от подготовки к нашему празднику, поэтому выглядит напряженной.

Я посмотрела на дочь прямо, позволив ей увидеть всю глубину моей усталости и разочарования, не скрывая ничего.

— Твой отец формулирует ситуацию достаточно точно, — произнесла я с подчеркнутой четкостью. — Я действительно испытываю крайнюю степень усталости от сложившейся ситуации.

Я подошла, поцеловала ее в лоб, и она замерла под этим прикосновением. Затем я развернулась и вышла из кухни, не удостоив Игната ни взглядом, ни словом. За своей спиной я физически ощущала ее растерянный взгляд и его молчаливое, полное злобы неодобрение. Но это больше не имело никакого значения.

Глава 10

Мерседес остался у загородного дома, этого позорного столпа нашего бывшего благополучия. Я поймала такси, и весь путь до маминой квартиры в одном из старых, но ухоженных районов Москвы пролетел как одно мгновение. Я смотрела на мелькающие улицы, на людей, спешащих по своим делам, и думала о том, как странно устроен мир. Всего сутки назад я была одним из них — уверенной женщиной с прописанным маршрутом и планами на годы вперед. А сегодня я — скомканный лист бумаги, выброшенный ветром перемен, не знающий, куда его понесет следующее дуновение.

Я не поехала в офис. Мой мозг отказывался генерировать деловые решения, зато сердце кричало о единственном месте, где можно было укрыться от этого