Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

— Зандер? — Мой голос режет идеальную тишину квартиры.

Ничего.

У меня только что был умопомрачительный секс с серийным убийцей.

Мысль ударяет меня. И самая странная часть? Меня это даже не беспокоит.

Я смотрю в потолок, ожидая, когда накатит паника. Моральный кризис. Момент «о боже, что я наделала». Ничего не приходит.

— Пожалуйста, только не расчленяй кого — нибудь в ванной, — бормочу я, спуская ноги с края кровати. — Я не готова к такому уровню обязательств в отношениях.

Прохладный воздух покрывает мурашками мою кожу под его свободной футболкой. Мягкий хлопок спадает до середины бедра, оставляя мои ноги обнажёнными. Его рубашка несёт его запах — чистое бельё, пропитанное чем — то пряным и несомненно им. У него отличный вкус в моющих средствах.

Паркет холодит мои босые ноги, пока я крадусь к двери. В отличие от моей квартиры — хаотичного собрания исследовательских работ и кофейных кружек — пространство Зандера не содержит ничего без цели. Никакого беспорядка, никаких излишеств, только тщательно подобранная мебель с чистыми, продуманными линиями.

— Серийные убийцы и правда — идеальные минималисты, — шепчу я себе. — Мари Кондо рядом с ним не стояла.

Я вглядываюсь в коридор, что тянется тёмным, кроме слабого голубого свечения, пульсирующего откуда — то из глубины квартиры. Мои пальцы ног сжимаются от холода пола.

— Зандер? — зову я. — Если ты делаешь что — то стереотипно серийно — убийственное прямо сейчас, я бы оценила предупреждение. Это ситуация «спрятаться под кроватью» или больше сценарий «притвориться, что я ничего не видела»?

Никакого ответа. Отлично.

Я пробираюсь по коридору, осознавая, что веду себя как та идиотка в каждом фильме ужасов, что идёт на странный звук вместо того, чтобы бежать. Но любопытство всегда было моим роковым недостатком. Именно оно сделало меня журналисткой. Именно оно однажды меня убьёт.

Но сегодня? Нет, не думаю. По крайней мере, не от него.

Через щель в двери я вижу Зандера, сидящего за столом, окружённого мониторами — шесть экранов, каждый показывает разные видеопотоки с камер. Его плечи образуют напряжённую линию под тонкой футболкой, внимание приковано к центральному экрану. Никого не расчленяет. Просто ведёт себя жутко по — другому, в более ориентированной на слежку манере.

Я толкаю дверь шире.

— Что происходит?

Он не вздрагивает, конечно, нет. Вероятно, у него есть камеры и на кровати.

— Кто — то в твоей квартире, — говорит он, не поворачиваясь, голос клинический и точный, лишённый интимности, что мы разделяли несколько часов назад.

— Что? — Я подхожу к столу. Его слова прорезают мою остаточную сонливость, словно скальпель.

Он жестом указывает на центральный монитор.

— Четверо мужчин. Профессионалы. Они проникли в твоё здание.

Экран показывает коридор моей квартиры под углом, которого я никогда не видела — одна из его камер. Временная метка подтверждает, что это прямая трансляция. Четверо мужчин в тактической тёмной одежде приближаются к моей двери со слаженной точностью, двигаясь как единый организм с множеством конечностей.

— Кто они? — спрашиваю я, уже зная ответ нутром.

— Люди Блэквелла, — отвечает Зандер, пальцы порхают по клавишам, переключая виды камер. — Должны быть.

Моя грудь сжимается, когда один из них достаёт электронное устройство, прижимая его к моему дверному замку. В течение секунд они проникают в мой дом.

— Они в моей квартире, — шепчу я, возмущение пылает в моих жилах, пока они нарушают моё пространство с механической эффективностью. — Они трогают мои вещи.

Один мужчина направляется прямиком к моему столу, другой — к моему ноутбуку. Третий начинает обыскивать мою спальню, пока четвёртый охраняет дверь.

— Этот ублюдок обыскивает мои исследования, — шиплю я, пока искатель в столе вытаскивает папки, фотографируя содержимое.

Зандер наблюдает в опасном молчании, от него исходит новое напряжение — сжатая готовность, что я узнала из клиники. Хищник готовится к нападению.

Мужчина вытаскивает толстую красную папку. Моё сердце замирает.

— Зандер. — Мои пальцы впиваются в его руку прежде, чем я успеваю подумать.

— Что? — Его глаза остаются прикованы к экрану.

— У нас проблема. — Мой голос звучит отдалённо, отстранённо.

— Я знаю. Они охотятся за тобой.

— Нет, эта папка... в ней всё, что я собрала о тебе. Все мои исследования о тебе.

Теперь он смотрит на меня, его выражение меняется с сосредоточенности на нечто острое, как лезвие.

— Определи четче, что такое «всё».

— Всё, что я подозревала. — Я встречаю его взгляд. — Фотографии наблюдения, что я сделала, следуя за тобой. Твоё имя. Мои теории о твоих... внеурочных активностях. Никаких веских улик, но достаточно, чтобы идентифицировать тебя. Соединить точки.

На три удара сердца он превращается в камень.

— Нам нужно уходить. Сейчас. Они будут здесь через минуты.

Он поднимается одним плавным движением, хватает телефон и печатает указания.

— Насколько детальны твои исследования?

— Достаточно детальны, чтобы разоблачить тебя, — говорю я, осознавая, что на мне ничего, кроме его рубашки, пока он движется по дому со смертоносной целью. — Теории, методы, связи — всё там.

— Чёрт, — выдыхает он, и редкое ругательство раскрывает серьёзность больше, чем любой крик. — У нас есть минуты. Может, меньше.

Зандер замирает на полпути, разворачиваясь ко мне с пылающей интенсивностью.

— В твоих исследованиях упоминается «Общество Хемлок»? — Его голос сжимается, словно удавка.

Я моргаю, смущение затуманивает мозг.

— Что? Что это?

Его плечи покидает напряжение, сдержанный выдох вырывается.

— Ты не знаешь. Хорошо. Значит, мы можем использовать их скрытое местоположение.

Замешательство, должно быть, написано у меня на лице, потому что он возвращается ко мне, руки хватают мои плечи.

— Общество Хемлок. Ты не раскрыла эту связь?

— Нет, я... Я отслеживала тебя. Твои перемещения, твою личность. — Я качаю головой, раздражение нарастает из — за этого несоответствия, когда нам следует бежать. — Что, чёрт возьми, такое это твое Общество?

— Это то, куда мы направляемся, — говорит он, отпуская меня и возобновляя приготовления с просчитанной эффективностью. — Туда, где даже Блэквелл не сможет достать.

Он достаёт заранее упакованную сумку из потайного отделения в шкафу и швыряет её на кровать.

— Одевайся. Быстро.

— Моя одежда... — Я оглядываюсь в поисках наших сброшенных вещей.

— Нет времени. — Он бросает мне пару спортивных штанов из ящика. — Они сойдут. Велосипедки, но лучше, чем ничего.

Я натягиваю спортивные штаны, несколько раз подворачивая пояс, пока он перепроверяет содержимое своей сумки. Даже в кризисе его движения остаются точными, математическими.

Он проверяет часы.

— Пять минут, не больше, прежде чем они найдут мой адрес и направятся сюда.

Я завязываю шнурки на кроссовках, когда его телефон вибрирует с очередным