Развод. От любви до предательства - Лия Жасмин

Так начались наши странные, молчаливые вечера. Я приходил, когда Вася был у друзей, а Нелли — в университете. Иногда мы пили чай. Иногда просто сидели. Однажды она, не глядя на меня, спросила: — Ты правда купил тот костюмчик? — Да. Он голубой. С маленькими самолетиками. Она закрыла глаза, и по ее щеке скатилась слеза. Первая, которую я увидел за все это время. Это была не истерика. Это было выпускание боли. — Мне тоже было страшно, — прошептала она. — Я думала, если я развалюсь, развалится все. Дети, ты, бизнес. Я пыталась держать мир силой воли. — А я думал, что должен быть сильным и все исправить, — ответил я. — А исправлять было нечего. Надо было просто горевать. Вместе.

Глава 48

Доверие не вернется само. Его нужно заслужить. Каждый день. Я это понимал. Олег, ее юрист, с которым я теперь взаимодействовал напрямую, стал невольным свидетелем этой работы. Я был прозрачен, как стекло. Открыл все счета, все активы. Предложил вариант раздела, который был явно в ее пользу. Он, скептик до мозга костей, однажды сказал мне по телефону: «Филлипов, если бы все мои клиенты-мужья вели себя так цивилизованно, я бы остался без работы. Вы что, в самом деле хотите все отдать?» «Я хочу вернуть то, что можно вернуть, — ответил я. — А что нельзя — хотя бы не усугублять».

Но главным испытанием стал Герман Зотов. Он, почувствовав слабину, сделал Алане официальное, весьма выгодное деловое предложение о партнерстве, которое подразумевало ее частое присутствие в его офисе и совместные поездки. Я узнал об этом от того же Олега, который, видимо, решил проверить мою «цивилизованность» на прочность. В груди все сжалось от старой, дикой ревности. Инстинкт кричал: «Запрети! Вмешайся!»

Вместо этого я поехал к ней. Застал ее за изучением договора. — Ты подпишешь? — спросил я как можно спокойнее. — Не знаю. Это хороший шанс для бизнеса. Но... — Но ты чувствуешь дискомфорт, — закончил я за нее. — Потому что знаешь, что у него к тебе не только деловой интерес. Она удивленно посмотрела на меня. — И что? Ты будешь меня отговаривать? Устраивать новую драку? — Нет, — я глубоко вдохнул. — Я хочу сказать вот что. Ты свободна в своем выборе. Всегда. Если ты решишь, что это хороший шанс, и захочешь им воспользоваться — у меня нет права тебя останавливать. У меня есть только право просить. Просить дать нам шанс. Но если ты примешь другое решение... — Я достал из кармана ключ и положил его на стол. — Это от «жестяной коробки». Я все отремонтировал. Там как было. Только чисто. Если захочешь когда-нибудь просто побыть одна, или... побыть со мной. Дверь открыта. Всегда.

Я ушел, оставив ее с договором и ключом. На следующий день Олег сообщил мне, что Алана вежливо отказала Зотову, сославшись на изменение личных обстоятельств. А еще через день я нашел на своем столе в пентхаусе тот самый ключ. Рядом с ним — записку, написанную ее уверенным почерком: «Привези мне туда мой старый альбом с эскизами. Тот, в синей папке».

Глава 49

Мы встретились в старой квартире. Запах свежей краски, старого дерева и воспоминаний. Она стояла посреди гостиной, той самой, где когда-то стоял наш дешевый диван, на котором мы засыпали, обнявшись, после долгих рабочих дней. Она держала в руках синюю папку. — Здесь все наши первые мечты, — сказала она тихо. — О доме. О семье. О деле. — Я все разрушил, — сказал я, не в силах сдержаться. — Мы оба что-то разрушили, — поправила она. — Я — отгородившись стеной. Ты — сломав ее самым дурацким способом.

Она подошла к окну. Я стоял сзади, не решаясь приблизиться. — Я не знаю, получится ли у нас, Игнат. Слишком много грязи, слишком много боли. Я не могу просто взять и забыть. — Я и не прошу забыть. Я прошу дать шанс помнить все это по-другому. Не как войну, а как страшную болезнь, которую мы пережили. И, может быть, смогли выжить.

Она обернулась. В ее глазах была не любовь, не ненависть, а сложная, взрослая грусть и капля надежды. — Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — сказала она четко. — И я безумно скучаю по тому мужчине, которым ты был. По тому, кем мы были вместе. Я не знаю, жив ли он еще. — Он жив, — прошептал я. — Он просто заблудился. И готов потратить всю оставшуюся жизнь, чтобы найти дорогу назад. К тебе.

Она не ответила. Она просто подошла, подняла руку и прикоснулась ладонью к моей щеке. Это прикосновение было как глоток воды после долгой жажды. В нем не было страсти. Была бесконечная нежность и бездонная печаль. И в этой печали я увидел наше возможное будущее. Не идеальное, не прежнее. Другое. С рубцами и шрамами, но — общее.

— Начнем все сначала? — спросила она так тихо, что я почти не расслышал. — С самого начала, — поклялся я, покрывая ее ладонь на своей щеке своей рукой.

Глава 50

Это не было стремительным воссоединением. Это была медленная, кропотливая работа. Как восстановление старинной фрески, где под слоями копоти и плесени нужно угадывать первоначальные краски.

Мы начали ходить к психологу. Вместе. Сидели в уютном кабинете и учились говорить. Не обвинять, а объяснять. Не защищаться, а слышать. Впервые за много лет я узнавал, как она на самом деле боялась моей всепоглощающей страсти, как чувствовала себя не партнером, а частью моей «коллекции успехов». А она узнавала о моем паническом страхе оказаться ненужным, о той пустоте, которая образовывалась во мне каждый раз, когда она отдалялась в работу.

Мы стали проводить время с детьми. Не как семья, которой мы больше не были, а как четверо людей, связанных кровью и большим прошлым. Мы ходили в кино, выбирали нейтральные фильмы. Говорили о пустяках. Вася понемногу оттаивал, видя, что мы больше не бросаемся друг на друга. Нелли наблюдала за нами с осторожной надеждой.

Я продал пентхаус. Переехал в небольшую, но хорошую квартиру неподалеку от них. Не чтобы быть ближе, а чтобы дать им пространство. Чтобы они привыкли к мысли, что я рядом, но не давлю.

И тогда однажды вечером, после совместного ужина у нее дома, когда дети