Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
На пороге — курьер с посылкой. Расписываюсь, забираю внутрь, и тут же ловлю аромат, сводящий меня с ума. Вчера ночью я соврал про встречу с информатором, чтобы выкроить три часа на грёбанные поиски. Обошёл кучу полок, перебрал сотни лосьонов для тела — лишь бы найти тот самый запах: лаванда с корицей. Тот, что тянулся от Изель в нашу первую встречу. Я перепробовал десятки, прежде чем нашёл нужный.
Я тащу коробку к её комнате и думаю: всё ради того, чтобы ей было комфортно. Не ради того, чтобы запах её висел в доме, как призрак, от которого не избавиться. Да кого я пытаюсь обмануть?
Изель, только что проснувшаяся, заправляет кровать. В этих коротких шортах, с голой задницей, так и напрашивается, чтобы я оттрахал её до чёртиков. Но это — проблема на потом.
Я кашляю, чтобы привлечь внимание. Она поднимает взгляд, замечает коробку в моих руках. Её глаза чуть сужаются, но тут же теплеют, когда она принимает посылку.
— Это что?
— Открой, — отвечаю я, скрестив руки и изображая равнодушие.
Она без колебаний срывает упаковку, рвёт скотч — и замирает, уставившись на бутылочку лосьона. Улыбка расползается по лицу, дурацкая, счастливая.
— О боже! — Она сразу откручивает крышку, вдыхает запах, закатывает глаза, будто это лучшее, что она когда-либо чувствовала. — Спасибо! — Она светится, а потом наклоняет голову: — Подожди, но зачем покупать новый? Ты мог просто взять мой с комода.
Я тупо пялюсь.
— С комода?
— Ну да, там, где у меня лосьон для тела. Ты ж наверняка оттуда взял образец, чтобы купить такой же? — Она потрясает бутылочкой.
Морда у меня, наверное, краснеет, как у идиота. Три часа бродил по магазинам, а надо было просто заглянуть в её комод. Стараясь выглядеть серьёзно, я выпрямляюсь:
— Я не могу просто брать вещи с твоего комода. Это официально место преступления. Вещественные доказательства и всё такое.
— Мой лосьон для тела — вещдок? — приподнимает бровь она.
— Ну да. Всё там — часть расследования, — отвечаю как можно более убедительно.
— Если ты так говоришь, агент, — закатывает глаза она, ставит бутылочку на тумбочку и возвращается к подушкам.
— Эй, стой, — останавливаю я её, когда она заканчивает взбивать последнюю. Я вытаскиваю ещё одну посылку и кидаю ей.
— Ещё?
Она распаковывает — одежда.
— Я подумал, тебе стоит иметь во что переодеться.
Изель хмуро вытаскивает штаны, её губы скривились.
— Я не ношу штаны.
— Другого выхода не было. Таких шорт, как у тебя, я не нашёл, — вру я. На самом деле знаю её вкус слишком хорошо, но позволить ей разгуливать в этих обрезках — хрен там.
— Спасибо, наверное, — бурчит она с сарказмом, не глядя на меня.
Одежду она откладывает, продолжает возиться с кроватью. Я достаю наручники, металл тихо звякает.
Её голова тут же поворачивается — и я вижу страх в глазах. Голубой — холодный, настороженный. Карий — предательский, выдающий панику, спрятанную под маской бравады. Она делает вид, что ей всё равно, но я знаю: вчера она пыталась сбежать, и явно не оставила эту идею.
— Изель, — говорю я, поднимая наручники, — нам надо поговорить.
Она переводит взгляд с железа на меня.
— О чём?
— О том, как ты сперла мой пистолет и угнанную тачку. Ты хоть понимаешь, в какие дерьмовые неприятности вляпалась? Хорошо, что у меня есть связи, иначе сейчас бы гнила в камере.
Она пожимает плечами, будто всё это не про неё.
— Совет на будущее: не прячь пушку в ящик с бельём. Не самое умное место.
Она невозможна. Я уже готов сорваться, а она ещё и ухмыляется:
— Что, благодарности ждёшь? Ладно. Спасибо.
— Нет, — отрезаю я. — Я не хочу повтора вчерашнего.
Она поднимает мизинец.
— Клянусь мизинцем.
Бессмысленно. Она явно не воспринимает всерьёз. Но и спустить всё на тормозах я не могу. Я снова показываю наручники, поднося ближе.
Её глаза расширяются.
— Я знаю, что облажалась, ладно? Но я больше не побегу. Я… я не стану.
Я делаю шаг ближе, понижая голос:
— Я понимаю, ты боишься. Но мне нужно, чтобы ты сотрудничала.
Страх в её взгляде сменяется жёсткостью.
— И что? Ты наденешь на меня браслеты?
— Если только так можно тебя удержать — да.
— Ты не можешь надеть на меня наручники, если я не хочу.
— У меня есть значок, который даёт право заставить тебя делать всё, что я захочу. Хочешь проверить, насколько далеко это право простирается?
Не дожидаясь ответа, я хватаю её за запястье, разворачиваю и опускаю на кровать. Не грубо, но достаточно жёстко, чтобы она поняла. Она падает на живот, я собираю её руки за спиной. Да, я перехожу грань, но отпускать её я не могу.
Она оглядывается через плечо, ухмыляясь:
— Осторожнее, агент. Пристегнёшь меня так — и я могу возбудиться так, что слушаться не стану.
Моя хватка слабеет на долю секунды. Этого ей хватает, чтобы заметить.
— Сука, — шепчу я.
Мотаю головой, щёлкаю замком второго браслета. Металл плотно обхватывает её запястья. Это необходимо, и пусть она это поймёт.
Я выпрямляюсь, собираясь перевести дыхание, но она уже переворачивается на спину. Наручники, должно быть, врезаются в кожу, но она раздвигает ноги, показывая намерение предельно ясно. И на лице всё та же вызывающая ухмылка. Она дразнит, испытывает мою выдержку.
Жар мгновенно вспыхивает во мне, и на секунду мне хочется заткнуть её рот самым простым способом. Но я не могу.
Я шумно выдыхаю, резко отворачиваюсь и выхожу из комнаты, пока не сделал то, за что мы оба не сможем расплатиться.
Глава 11
ИЗЕЛЬ
Наручники впиваются в запястья, и я начинаю сомневаться, стоило ли так опрометчиво пытаться сбежать. Это дало мне короткую передышку от удушливого присутствия Лукаса Брауна, но теперь рядом Ноа. Он не похож на Лукаса: ни болтовни, ни попыток признать, что я вообще существую. Сплошная служба — и я не решу, лучше это или хуже.
Я почти скучаю по раздражающему Лукасу. По крайней мере, он что-то делал, даже если это «что-то» бесило меня до скрежета зубов. А с Ноа — будто меня нет.
И всё равно мысли возвращаются к тому чёртову поцелую с Ричардом. Меня бесит, как он засел в голове. Он поцеловал меня так, как до него никто не целовал, — будто я не вещь, а человек, которого по-настоящему хотят. Но всё это перечёркивает факт, что он надел на меня наручники. Этого я не прощу.
Это
