Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт

— Пусти, Ричард. У тебя нет права так меня загонять!

Я на пределе. Последствия? К чёрту. Я прижимаю её к стене клуба. Музыка орёт, люди наверняка смотрят — мне плевать.

— Изель, — резко говорю я. — Я здесь, чтобы помочь. Я не причиню тебе зла, но ты делаешь это почти невозможным.

— Я не просила о помощи. Я сама справлюсь.

— Ты не справляешься ни с чем. Ты летишь вниз, и я не буду стоять и смотреть.

Она так близко, что я чувствую её дыхание на лице.

— Отпусти, Ричард, или я закричу.

Я знаю, что это неправильно. Если кто-то узнает меня — мне конец. Но мне всё равно. Я взбешён, раздавлен, и не могу позволить ей продолжать рушить себя.

Я склоняюсь ближе, наши лица почти соприкасаются.

— Кричи сколько хочешь.

Она сверлит меня взглядом, но в её глазах есть что-то ещё. Она борется не только со мной, но и с самой собой.

Я больше не выдерживаю. Это неправильно, но, чёрт, это кажется правильным. Я притягиваю её и целую. Она дёргается, сопротивляется — и тут же отвечает мне с такой же яростью.

Наши губы сталкиваются в диком, животном поцелуе — зубы, языки, отчаяние. Мы будто пытаемся сожрать друг друга.

Я зарываюсь руками в её волосы, прижимаю ближе, она царапает мои плечи. Я кусаю её губу — грубо, с яростью, потому что она целовала другого. Почему это так важно для меня — разберусь позже.

Мои ладони блуждают по её телу, нащупывая изгиб талии. Поднимаюсь выше, сжимаю грудь, чувствую её бешеное сердце под рукой. Сосок твердеет у меня под пальцами, я слегка щипаю его — и её стон сводит меня с ума.

Она выгибается, прижимается ко мне всем телом, её пальцы впиваются в мои плечи. Я скольжу рукой под свитшот, на голую кожу живота, обвожу линии её тела, задираю ткань выше.

Я отрываюсь от её губ, спускаюсь к шее — целую, прикусываю, оставляю следы. Голова Изель откидывается назад, открывая доступ.

— Ричард… — выдыхает она.

И я резко отстраняюсь. Ход опасный: мы на грани чего-то, что может нас спасти или окончательно добить. Я хватаю её за руку — и мы вываливаемся из клуба.

Она не возражает. Я быстро звоню копу, которому доверяю: велю заняться угнанной машиной, чтобы вернули хозяину без шума. Потом звоню Лукасу: ночь для него окончена, он и так всё облажал.

Мы садимся в мою машину. Часть меня хочет извиниться за то, что только что произошло. Но, блядь, нет. Я не чувствую вины. Наоборот — хочу большего. Но знаю: эту черту переступать пока нельзя.

Тишина давит. Я грызу себя мыслями, пока Изель наконец не нарушает молчание:

— Ричард… — голос звучит так, будто она о чём-то просит. — Отпусти Лиама.

Я бросаю на неё взгляд — и впервые вижу уязвимость, тщательно спрятанную под её масками. Полицейская часть меня орёт: это глупо, я не должен идти у неё на поводу. Но что-то внутри шепчет: впервые она просит, а не требует. Может, за этим есть причина. Я знаю, что должен держать Лиама под контролем, не дать сбежать, но киваю.

— Ладно, — тихо говорю я. — Посмотрим, что можно сделать.

Остаток дороги проходит в той же тяжёлой тишине. Дома Изель молча выходит, проходит в спальню и даже не оглядывается. Я думаю, сколько раз она умудрялась сбегать вот так, прямо под носом у троих копов. Для этого нужны яйца.

Я пытаюсь сосредоточиться на деле, но в голове только клуб и тот бешеный поцелуй. И, чёрт возьми, эрекция, не отпускающая с того момента.

Я зол на себя: с чего меня так торкает, когда вокруг нет ничего сексуального? С такими мыслями о деле и речи нет. Я иду в душ, включаю ледяную воду — в надежде остудить голову.

Но это не помогает. Внутри всё горит. И в мозгу только она. Изель. Её лицо. Её губы. Эти чертовски гипнотические глаза. Её тело, словно созданное под меня.

Я не могу остановиться. Да и не хочу.

Рука сама тянется вниз, обхватывает член — её образ врезается в мозг. Я сдаюсь. К чёрту. Я сдерживался весь вечер. Это желание слишком сильное.

Я вижу её перед собой на коленях, с широко распахнутыми глазами, готовую принять всё, что я ей дам.

Сдавленный стон срывается с губ, я сжимаю себя крепче, начинаю медленно дрочить. Фантазия рисует её рот на мне, язык, обвивающий головку, вкус меня на её губах. Я хватаю её за волосы, задаю ритм, загоняю глубже, до конца. Она давится, её горло сжимается вокруг моего члена — но она не останавливается. Наоборот, жадно берёт всё больше, словно хочет довести меня до конца.

Вода хлещет по коже, будто пытается вырвать меня из транса, но я не останавливаюсь. Рука движется быстрее. Я представляю, как она отрывается, хватая воздух, слюна стекает по подбородку.

Картинка яснее ясного. Её губы красные, распухшие от грубости, язык дразняще касается головки, прежде чем снова проглотить меня целиком. Вода становится горячее, пар застилает кабину — а мне плевать. Я уже слишком далеко.

Всё, о чём я думаю, — Изель на коленях, её рот, растянутый моим членом, горло, жадно принимающее каждый сантиметр.

— Да, блядь… — рычу я, чувствуя, как напряжение взрывается внутри. Я вот-вот кончу, представляя, как она высасывает из меня всё до последней капли.

Моя голова с грохотом откидывается назад, ударяясь о стекло, когда я представляю её губы, скользящие с моего члена, её руку, дрочащую мне, пока она смотрит на меня снизу вверх, высовывая язык, чтобы слизать сперму, стекающую по подбородку. Она бы улыбнулась — зная, что теперь владеет мной полностью, что я готов на всё, лишь бы снова ощутить её рот на себе.

Оргазм накрывает меня, всё тело содрогается, когда я кончаю, сперма бьёт из члена, забрызгивая стекло. Я стону, рука всё ещё работает, выжимая из меня каждую каплю, а в голове картинка: она слизывает всё с губ, глотает жадно, будто голодная.

Я приваливаюсь к холодному стеклу, хватая ртом воздух. Вода всё льётся, теперь обжигая кожу, но я не двигаюсь. Изель всё ещё в голове, её имя висит в воздухе, как проклятье.

И я знаю: сколько бы раз я ни пытался смыть её из себя — она не исчезнет.

* * *

Я пью кофе, пытаясь хоть немного вернуть самообладание. Но не успеваю ощутить нормальность — в дверь грохочут так, будто