Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте

— Иди домой, Оливия, — сухо говорю я. — Твоя дочь ждёт тебя.

Осторожно я ослабляю хватку, и она полностью освобождается от неё. Её указательный палец протягивается между нами, и она задыхается от гнева:

— Если ты причинишь ей хоть малейший вред, я могу поклясться тебе, что убью тебя своими собственными руками.

Её нос вздёргивается, образуя ту гримасу ярости, которая мне хорошо знакома. Тем не менее, я остаюсь невозмутимым, перед лицом её угроз, которые далеки от того, чтобы заставить меня содрогнуться.

Вздохнув, Оли обходит меня и идёт к выходу, не без того, чтобы бросить короткий утешительный взгляд своей подружке. Если бы у моей сестры действительно были какие-то сомнения относительно возможного желания убийства в отношении Руби, она бы не оставила меня наедине с ней. Нет... она точно знает, что я никогда её не убью. С другой стороны, я могу сделать с ней ещё кучу других вещей.

Дверь закрывается после ухода моей сестры, поэтому я наклоняю голову и смотрю на нахальную малышку, изогнув бровь.

— Довольна, что ввязалась в такой беспорядок, сокровище? Потому что, если так... я тебя поздравляю.

Медленными шагами я приближаюсь к ней. Теперь она более спокойна, менее дрожит и наблюдает за тем, как я это делаю, однако я хорошо вижу, что в её глазах появляется пелена страха. Может быть, она только сейчас осознает, какой я сумасшедший? Несомненно. Да, эта идиотка наконец-то понимает, что происходит, когда кто-то осмеливается доводить меня до крайности. И всё же мои пределы не были полностью достигнуты, если всё… не закончилось настоящим кровопролитием.

Наконец-то, я оказываюсь перед ней, нависая во весь рост. Её глаза опускаются в пол, отказываясь смотреть мне в глаза.

Недовольный, я хватаю его за щёки правой рукой:

— Посмотри на меня, — приказываю я хриплым голосом.

Наши глаза встречаются, она пытается вырваться из моей хватки, но я сжимаю её, доходя до того, что вижу, как побелели костяшки моих пальцев.

Нет, сокровище... мы с тобой ещё не закончили...

ГЛАВА 36

РУБИ

(BRING ME TO LIFE — EVANESCENCE)

Ожог, который вызывают пальцы Кейда на моих щеках, причиняет мне боль, но я не пытаюсь избавиться от него во второй раз. Вместо этого я смотрю на него сквозь ресницы, полные слёз. Конечно, я уже плакала. Последние десять минут заставили меня это сделать.

Вся суматоха, которую вызвал Кейд одним коротким выстрелом, является причиной сокрушительной боли, раздирающей мои внутренности. Там, среди этой паникующей толпы, криков, испуга, у меня возникло ощущение, что я снова маленькая, во время того проклятого теракта. Я не могу этого объяснить, но я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, такой хрупкой и невинной.

Я понимаю, что сама вызвала его гнев, но, давайте будем честны, Оли права, это не заслуживало такой реакции. При этой мысли я осознаю, насколько я глупа, в конце концов, от него этого следовало ожидать. Алкоголь делает меня идиоткой, так что это не было новостью.

Тем не менее, с высоко поднятым подбородком я отдаю всё, что у меня есть, черпаю те немногие умственные силы, которые у меня остались, чтобы не сломаться, когда тереблю свой браслет. Нет, я не буду плакать.

Моя грудь вздымается, рот приоткрывается, я чувствую, что задыхаюсь, и хватка, которую Кейд всё ещё навязывает мне сейчас, мне никак не помогает. Своими внимательными глазами он анализирует малейшие мои тики, малейший отблеск, пробегающий по моим глазам. Но я вкладываю в свой взгляд всю свою ярость. По правде говоря, я ненавижу его сейчас ещё больше за то, что он пробудил во мне это ужасное воспоминание.

Кошмары — это ничто по сравнению с этим. Меня снова впихнули в прошлое. Я снова оказалась среди скопления людей, аттракционов, и всей этой крови.

Его голова наклоняется, когда с лёгкой улыбкой он рычит:

— Ты не имеешь права винить меня в этом.

Я молчу, у меня недостаточно сил, чтобы противостоять ему сегодня вечером.

— Ты спровоцировала весь этот беспорядок, Руби, — добавляет он, прежде чем наконец отпустить меня.

Он поворачивается на каблуках, одну руку кладя на бедро, а другой раздражённо потирая челюсть, прежде чем снова повернуться и обвиняюще указать пальцем в мою сторону:

— Чёрт, Руби, ты сама виновата в том, что только что произошло!

На его лбу вздулась вена. Он нервничает, я не узнаю его, потому что обычно он очень спокойный и прагматичный. Его дыхание прерывистое, его глаза буравят меня так, как никогда раньше. А затем, одним махом, Кейд приходит в себя.

Да, он берет себя в руки, явно отказываясь показывать мне, насколько мои молчаливые упрёки задели его за живое. В конце концов, обычно ничто и никто не может до него добраться, он сам мне это сказал.

Он душа без направления.

Я только что изменила это?

Он приближается ко мне, его ладони опираются на дерево письменного стола, всего в нескольких дюймах от меня.

— Я же предупреждал тебя тогда, чёрт возьми, — с горечью выплёвывает он на одном дыхании. — Вместо того, чтобы обвинять меня в твоей собственной глупости, лучше поблагодари меня за то, что я не выстрелил этому ублюдку в голову на глазах у всех.

Я вздрагиваю, несколько шокированная тем, что он почти просит меня благословить его на это. Нет, но, честно говоря, в каком мире он живёт?!

В конце концов, адреналин побеждает меня, и я внезапно встаю со стула, чтобы в свою очередь взорваться:

— Да пошёл ты нахуй, Кейд! — Заорала я, вне себя. — Я не... я не виновата в том, что ты психопат!

Моё лицо искажается, я чувствую, как по моей щеке катится слеза. Моя грудь отчаянно вздымается, так что моё дыхание сбивается с ритма. С широко раскрытыми глазами я продолжаю:

— В конце концов, ты... ты убил свою собственную мать!

При этих словах всё его тело вздрагивает. И всё же небрежность, с которой он говорил об этом не далее как пять минут назад, была полной противоположностью.

Кейд выпрямляется, разминает торс и сглатывает, прежде чем пробормотать сквозь стиснутые зубы:

— Не смей говорить о ней…

Его обсидианы обжигают меня, его ресницы даже больше не хлопают. Его Адамово яблоко медленно перекатывается под его татуированной кожей так сильно, что он с трудом сглатывает слюну, а его челюсть сжимается.

— Ты сделал это первым, — напомнила я, подняв голову. — Только что, прямо здесь.

Мой палец тянется к стене слева, как бы указывая ему на место, которое он только что