От любви до пепла (СИ) - Анель Ромазова

— Осади, капитан, пока суда не было, вина не доказана, мне ваша ментовская кухня известна, а ты, видимо, позабыл УКРФ, — усиливает ноты неприязни и не тушуется ни грамма. Долбанный неприкасаемый псих.

Честно, восхищаюсь его безбашенной отчаянностью в эту секунду. Двое легавых в бронежилетах держат его на мушке, Ему все нипочем. Ведет себя так, словно они незваные гости, и он в любой момент может выставить их за дверь.

Айза садится у моих ног и не спускает с Тимура глаз, ожидая его команду. Тулится мордой под ладонь, как бы упрашивая ее погладить. Провожу по блестящей шерсти между ушами и сама немного успокаиваюсь, получив поддержку хоть от кого-то.

Старший по званию сверлит Северова безэмоциональным взглядом. По типу рентгена, рассекает его лицо, но, как и я, даром чтения мыслей не обладает.

— Мне и доказывать ничего не придется. Ваши водительские права, Матвей Давыдович, были в руке у убитой, а еще есть свидетель, который видел, как вы утром покидали ее квартиру и, судя по всему, ссорились. Внешность у вас, знаете ли, запоминающаяся, не перепутаешь. Вот и подумайте, к чему все эти приметы, — вываливает столько информации, что я крепко вцепляюсь в ошейник Айзы.

Имя Матвей режет тонким лезвием слух. И оно не подходит Северу. Слишком мягкое, безопасное, ванильное. То есть, совсем не про него.

Тимур хмыкает и отталкивается от стены.

— Хорошо подготовились. Закурю, капитан? — вибрирует с мрачным спокойствием.

— Да, ради бога, — равнодушно кивает, — Что ж мы не люди. Я вот бросаю, но с вами бросишь, — достав из кармана жвачку с никотином, предлагает Тиму, тот отрицательно машет и вытягивает сигарету зубами из пачки. Взираю на их общение и стойко держу нейтралитет, как и те двое по бокам от следователя.

Совсем не врубаюсь, что он задумал, но предпочитаю наблюдать, не проронив не звука. Тим, мазнув неприметным указательным жестом по губам, приказывает молчать. Я едва различимо киваю, показывая в ответ, что поняла.

— Так, в каком часу это было, — дублирует Север, так и оставшийся без ответа вопрос.

— Около двух часов ночи, но точнее будет известно после вскрытия, — лаконично и жестко начитывает формальность.

По затылку, минуя позвоночник и растекаясь по ногам, бежит облегчающая волна. Он этого не делал. В этот промежуток мы были на кладбище. Я могу подтвердить, но тогда. Герман узнает. Это пиздец какой-то! Что еще скажешь.

Сокрушаюсь. Злюсь неимоверно.

— Он был… — горло перехватывает сухой спазм, окончание фразы «со мной» теряется в кашле.

Делегация в мундирах оборачивается в мою сторону, но Тимур стремительно возвращает внимание к своей персоне.

— Все так и было. Телку выпусти, а я тебе чистосердечку прям здесь накатаю.

— Ты мне ее и так накатаешь, — капитан отсекает без церемоний, но хмурится, обдумывая манипуляцию.

Вот только у меня нет сомнений, и Тим неспроста так самоуверенно скалится.

— Заебешься допрашивать, уж поверь. Хорошая сделка, Кеп, соглашайся. Тебе нужен я, она к этому делу, вообще, отношения не имеет. Выпусти, и через минуту признание у тебя в папочке, — толкает провокацию без запинки.

Ты хоть понимаешь, что ты творишь!

— Пиши, — краткость бьет хлопок по нервам. Моя храбрость граничит с истерикой. Ладони потеют и скользят по ремню на шее Айзы.

Совершенно не представляю, как Тимур будет выпутываться. Он ведь осознает, что игры с законом не прокатят. Зачем… Зачем. Зачем…

Внимательно отслеживаю его невозмутимую стойку и ту угрозу, что рассылают его беспрестанно стреляющие в меня зрачки. Затаенный приказ «попробуй хоть слово вякнуть».

Воинственно вздергиваюсь, а Север дожимает, намекая на сомнительный компромисс. Минусует авторитет того, кто так смело ворвался. По-моему, это очевидно, кто здесь рулит.

— Ты первый, Я свои условия озвучил.

Долгая — долгая тишина. Следователь гоняет решение по черепу, несомненно со скрежетом. Якобы на рулетке, выбирает, куда именно поставить. Черное — белое, но мы где-то между, и он в любом случае поставит не туда. Вот это и мешает поймать баланс.

Я впечатлена широким жестом Севера. Бездействие же, при том, что правда мне известна, гнетет нехило. Он не убивал.

Совсем некстати, начинаю проникаться чем-то сродни предательства, жутко тянет разразиться ответным признанием. Протест съедает изнутри, противоречия, принципы все как-то смешивается.

— Можете быть свободны, прекрасная незнакомка, впредь осторожней выбирайте компанию для кхм… — полицейский продирает горло, явно маскируя оскорбление.

Реагирую остро и предвзято, но по факту, что он еще мог обо мне подумать, застав в квартире двух полуголых особей противоположного пола. Хвала богам, что белье надето на мне, а не валяется по всему коридору.

— Спасибо за совет, но я им не воспользуюсь. Нравятся мне мутные типы с отклонениями, — просвещаю, наполнив голос сучностью по максимуму. Это я могу.

Абсолютно плевать. Пусть в их глазах выгляжу извращенкой. Подозреваю, что естественный румянец отражается на щеках, и отсутствие макияжа идет не на пользу. Потому, как Север замечает, пролетевшее легкой тенью, смущение, как и улавливает подтекст. Да, дорогой, вот таким самоотверженным ты мне определенно нравишься. Улыбается, транслируя своей мимикой — Иди.

А я поглощаю его зрительно, словно заново изучаю. Разглядываю колебания чего-то светлого под броней татуировок. Он не такой выгоревший, как хочет казаться.

Тимур протягивает свой свитер, который я до этого раз пятнадцать пыталась нацепить. Принимаю, коснувшись его горячей ладони, и вместе с колючей шерстью забираю брелок от авто из его пальцев. Стремительно перехватив запястье, дергает на себя.

Близость мгновенно выворачивает кипящий котел ощущений мне на голову. Парализующей тягой уносит к неподвижности. Пару минут. Пару секунд, больше не дадут. Мало того, что запах его как нечто естественное вдыхаю, так еще и организм неадекватно отбивает ритмы, обрушивает шквал, грохочет грозами не фиксируемой мощности.

— Тачку не поцарапай и Айзу прихвати, потом заберу, — разгоняет шепот по моей скуле.

Не тактично впивается в шею, выжигая на коже очередной засос. Сколько их на мне за прошедшую ночь?

Отталкиваюсь. Высвобождаюсь. Переодеваюсь в ванной. Под безмолвным контролем одного из людей в погонах, покидаю жилище, вытягивая сопротивляющуюся собаку за ошейник.

К такому меня жизнь точно не готовила. Бродить по лезвию и ощутить лезвие у своего горла — разные понятия. Если первое добавляет остроты, то второе вызывает дикое желание сопротивляться. Но как это сделать, когда ты связан по рукам и ногам, при этом остаться человеком? Вопрос на миллион.

Сквозняк в открытую дверь подъезда порцией здорового энергетика хлещет по лицу. Подхожу к машине, стягивая на груди края шубки, Айза понуро плетется следом,