Последний призыв - Лисса Рин
Я выразительно подняла брови. Ага, то есть род людской и их уклад жизни мы, конечно, ненавидим и презираем, но вот форму для воплощения из имеющегося под рукой ассортимента смертных выберем самую на вид и запах привлекательную и соблазнительную. Охотно верю: показное равнодушие ко всему земному прямо-таки сочится из каждой литой мышцы крепкого широкоплечего тела, сбитого по последнему слову подиумной моды.
С другой стороны, как раз эта форма воплощения в насквозь пропитанном бьюти-рекламой городе-миллионнике будет наименее заметна.
Я усмехнулась краешками губ: что ж, недурно. У этого цербера, по крайней мере, есть вкус. И мозг, которым тот явно умеет пользоваться. А еще эта крайне раздражающая версия мусорщика любит наблюдать, что я запоздало поняла, поймав на себе пристальный взгляд его стальных глаз.
– Как уже говорила, – с трудом сбросив с себя странное вязкое оцепенение, я пожала плечами, – я немного опаздываю. Так что не могли бы вы… – Я попыталась обойти его, но он шагнул в сторону, снова преградив мне путь.
– Эта оболочка совершенно пресная. – Принюхавшись, он кивнул на тело моего взывающего. А затем приблизился. – Это тебе Покровительница поручила? Довольно странный выбор.
И странный вопрос! Особенно учитывая тот факт, что никаким поручением тут даже не пахнет! Моровая урна, да меня бы здесь даже не было, выполняй ты свою работу добросовестно! Это ведь именно ты должен следить за тем, чтобы несанкционированные мемории не летали, точно неупокоенные души, по всему Шеолу!
– Не мне обсуждать поручения Покровительницы, – ответила я, бросив на цербера раздраженный взгляд. – И уж точно не вам ее осуждать!
– Похвальная преданность, – хмыкнул тот, а я тихонько зарычала.
О нет, приятель, это не преданность, а прямое пожелание нюхать воздух вдали от моего личного пространства! А то свалился мне на рога, точно ладан с жертвенника, и никак не отцепишься.
– И все же мне крайне любопытно, – а хотелось бы, чтобы тебе было невыносимо больно, – почему его эфир почти не тронут? Неужели он недостаточно хорош для инферии? – продолжал допытываться цербер, ухудшая мой и без того незадавшийся день.
Ага, исключительно поэтому. А вовсе не потому, что любой эфир для меня подобен токсину.
– Для вас берегла, – буркнула я. – Не хотите попробовать? – и я потрясла узловатой кистью в воздухе, дразня цербера эфиром, словно собаку – безвкусной косточкой.
– Я такое не ем, – с пренебрежением ответил он и одарил меня презрительной насмешкой. – И тебе, фея, не советую. И вообще, есть нужно вкусно и питательно, иначе весь день потом идет бесу под хвост.
Так он все это время издевался?! Да ты… Так, Листа, стоп! Не вздумай!
– Вот даже спорить не стану, – раздраженно брякнула я и многозначительно кивнула на полы его пальто. – Очень надеюсь, что ваш хвост будет последним, во что сегодня вляпался мой эфир, – выпалила я и умолкла, запоздало прикусив бескостное орудие раздора.
Да чтоб тебя, Листа! Неужели тяжело хоть раз обуздать свой змеиный язык? Обозвать самого цербера каким-то там низкоранговым бесом? На такое способны либо Приближенные самого Багрового – демоны, либо отчаянные идиоты. Ну и еще я, выходит.
Как и ожидалось, цербер шутки не оценил: глаза его налились матовой чернотой, а полы пальто затрепетали на несуществующем ветру. Он приблизился ко мне вплотную, опалив колким морозом.
– Тебе стоит следить за тем, что говорит твой очаровательный ротик, фея, – зловеще прошептал он, мазнув по мне надменным взглядом. – А то ведь мой хвост и правда может стать для тебя последним.
Это ведь угроза, так? Должна быть угроза, после таких-то слов. Тогда почему, мор мне в рога, в его голосе вместо зловещего предостережения я слышала снисходительную насмешку? А выражение лица и вовсе какое-то… заинтересованное, что ли? О Багровый, это какой-то неправильный цербер с неправильным лицом! И вот это по-настоящему пугало! Потому что последнее, чего я сейчас хотела, – это стать интересной церберу!
Так, спокойнее, Листа, не надумывай лишнего. Может, у него просто лицо так защемило. Лучше бы, конечно, мозг, но будем работать с тем, что есть.
– Потом с докладами да отчетами перед моей Покровительницей замучаетесь бегать. – Я скрестила руки на груди и вернула ему презрительную ухмылку. – Да еще от проклятий долго отмываться предстоит. Оно вам надо?
Цербер промолчал, многозначительно улыбнувшись. Меня передернуло. Моровая урна, а я ведь только-только перестала беспокоиться о его защемленном лице!
– Вот и я думаю, что не надо, – любезно предложила я нужный мне ответ. – Могу я уйти?
Я шагнула, но цербер снова преградил путь.
– В этом районе явный перекос эфира, – снизошел до ответа цербер, и я удивленно уставилась на него. Да он прямо на лету рога меняет! С такими тяжелее всего. – И было зафиксировано использование Перехода.
Что, так легко? Вот так запросто взял и поделился со мной целью своего визита в обитель метущихся? Какое простодушие! Ой нет, дорогой, ты не можешь быть настолько наивен, чтобы ожидать, что я выдам хоть какую-то реакцию на твои слова.
Я демонстративно приподняла бровь, нацепив на лицо маску искреннего недоумения.
– Ну и? Я здесь при чем?
– Думал, милая инферия желает рассказать о том, что здесь происходит, – мягко заметил он, не сводя с меня выжидающего взгляда.
Единственное, чего сейчас желала милая инферия, так это угостить одного не в меру настырного чистильщика парочкой крепких ядреных поморов. Интересно, а у церберов хорошая защита?
– Вы ошиблись. Милая инферия понятия не имеет, что здесь происходит, – отбрила я. – Разве это не ваша прямая обязанность? Разбирайтесь!
– Я этим как раз и занимаюсь. – Меня снова опалило насмешливым снисхождением.
– О нет, благословенный, вы точите лясы с незнакомой вам инферией, пока, – я демонстративно повела носом, – двое из вашего отряда проверяют местных. Что, так нравится отлынивать от своих обязанностей?
– Нравится, – согласился цербер и неожиданно склонился, приблизив бледно-пепельное лицо почти вплотную к моему. – Даже очень.
Та-ак, у него явные проблемы либо со зрением, либо с самомнением. А то и со всем разом.
– Вы сейчас разговариваете со смертным, помните ведь, да? – заметила я, не отказав себе в удовольствии щелкнуть по носу зарвавшегося пса.
К сожалению, щелчок получился лишь метафорический, поскольку узловатая ладонь моей оболочки была перехвачена у самого его лица. Я мысленно пожелала церберу вознестись сразу в Небесную обитель. Стало немного легче.
– Но вижу я отнюдь не его, милая инферия, – тихо шепнул он, выдохнув стылый воздух в лицо моей оболочки, и я поежилась. Вот
