Скованная сумраком - Паркер Леннокс

Сердце грохотало в груди, когда я поднялась на платформу.

— Пустотные ожоги действуют как проводники, — объясняла Векса, пока остальные занимали свои позиции. — Это метки самой Пустоты — постоянные каналы, позволяющие сосудам впитывать и удерживать тени. Когда они будут поглощены, вы сможете ими пользоваться.

Металлические фиксаторы тихо щелкнули, замыкаясь на запястьях новобранцев. Глаза Лаэля сияли предвкушением, тогда как Терон сохранял свою привычную аналитическую невозмутимость. Лицо Миры стало пустым, появилась маска, за которой ничего нельзя было прочитать.

— Сколько человек ты можешь охватить за раз? — спросил Лаэль, и в его голосе все же прорезалась нервозность.

— Шестерых, — ответил Ретлин. — Больше, и связь становится нестабильной.

Я с подозрением оглядела конструкцию. Металл словно впитывал в себя скудный свет, доходивший вглубь Цитадели, а от этих каналов по коже пробегали мурашки.

— Что мне нужно делать?

— Просто стой в центре, — сказал Ретлин, указывая на круглую площадку. — И попробуй призвать тени. Они должны откликнуться сами.

— Должны? — переспросил Терон, приподняв бровь.

— Пустота оставила инструкции, — голос Эфира снова раздался из тени у стены. — Они теперь вписаны в нее, осознает она это или нет.

Я шагнула на платформу, стараясь не обращать внимания на то, как на мне сосредоточились все взгляды. Металл под подошвами был холодным.

— И все? — спросила я. — Просто… позвать их?

— Ты поймешь, что делать, — мягко сказала Векса. — Прислушайся к себе.

Я закрыла глаза, ожидая, что придется выискивать тени так же, как я искала сеть. Но стоило мне лишь приоткрыться им, как они жадно, радостно, будто ждали этого все время ринулись вперед. Темные щупальца хлынули из-под кожи, стекая, как жидкая ночь, в каналы у моих ног.

— Эсприт, — выдохнул Лаэль.

Я распахнула глаза и увидела, что вся конструкция ожила: символы пульсировали, откликаясь на прикосновение теней. Они целенаправленно двигались по путям, заполняя каждую выемку, пока пол не превратился в лабиринт текущей тьмы.

— Ну что ж… — Векса ухмыльнулась. — Похоже, у кого-то врожденный талант.

— Ты их чувствуешь? — спросила Мира. — Я имею в виду тени. Они… откликаются тебе?

Я кивнула, не находя слов, чтобы описать, насколько естественно это ощущалось. Как напряжение мышцы, о существовании которой я раньше не подозревала.

— Как долго они продержатся? — спросила Мира, когда тени начали тянуться к ее ожогам.

— Зависит от того, сколько ты используешь, — ответила Векса. — У некоторых они держатся неделями, даже месяцами. Но только при таком методе. Руны позволяют полностью их поглотить. Прямая передача продержалась бы всего день или два.

— В прошлый раз, когда Королева проводила выпуск, он был особенно мощным, так что тени, которые мы удерживаем, держатся до сих пор. И это, по правде говоря, благословение, — медленно добавил Ретлин, бросив в мою сторону ухмылку. — Учитывая, в каком хрупком положении она сейчас находится, стало ясно, что продолжать делать это она не сможет, — он сделал паузу. — А теперь и не должна.

Я наблюдала, как тени находят каждого новобранца по очереди, просачиваясь под кожу через метки, оставленные Пустотой. Дыхание Терона стало тяжелым, пальцы судорожно сжались на фиксаторах. Глаза Миры расширились, когда тьма потекла по узорам ожогов. Когда очередь дошла до Лаэля, он тихо ахнул.

— Это ощущается… — начал он и замолчал, не сумев подобрать слов.

— Знакомо, — тихо закончила за него Мира.

Тени продолжали течь, пока все трое не получили свою долю. Спустя несколько мгновений темная река иссякла, осев по полу зала, словно неподвижный водоем. Фиксаторы щелкнули, освобождая запястья, и новобранцы, пошатываясь, отступили назад, разглядывая свои руки, ожоги на которых теперь казались темнее и живее.

— Ну что ж, — сказала Векса, подходя к одной из оставшихся точек соединения. — Раз уж мы здесь, грех не долить до полного.

Она устроилась на месте, металл мягко щелкнул вокруг ее запястий.

— Векса, — укорила я ее.

— Расслабься, Фиа. Я не собираюсь лететь к Разрыву и устраивать кровавую вакханалию.

Пока она говорила, тьма вливалась в ее ожоги; голова Вексы откинулась назад, глаза закрылись.

— Ого… это божественно, — выдохнула она, словно впитывала магический наркотик.

Я не удержалась и закатила глаза.

— И это все? — спросила Мира, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть руки Вексы, где тени уже исчезли.

— И это все, — Векса сжала пальцы, когда фиксаторы разомкнулись. — Проще простого.

Я спустилась с платформы, ощущая странную опустошенность. Не физическую, ведь тени ничего у меня не забрали. Но наблюдать, как они перетекают в других, осознавая, что ими будут пользоваться в грядущем… это оказалось тяжелее, чем я ожидала.

Лаэль уже экспериментировал, тонкие клубки тьмы вились вокруг его пальцев. Терон изучал свои руки с холодным интересом, а Мира неподвижно стояла, будто прислушиваясь к новым ощущениям внутри себя.

— Когда начинается подготовка Призраков? — спросил Лаэль, с блеском в глазах.

— Ретлин начнет с вами завтра, с самого утра, — ответила Векса. — Ну… не то чтобы светлого, конечно. Но раннего.

Ретлин кивнул.

— Лаэль, Мира и Терон. Встретимся во внутреннем дворе.

— А я? — спросила я.

— Тебе такой тип обучения не нужен, Сумеречная, — ответила Векса. — Это придет со временем. Как уже говорил Эфир, все инструкции уже внутри тебя.

Ее глаза теперь полностью были поглощены черными, чернильными завитками.

Одна неделя. У меня была всего одна неделя, чтобы придумать, как остановить войну. Иначе эти тени, мои тени, будут использованы для невообразимых разрушений. Осознание этой ответственности тяжелым грузом легло на плечи, а я смотрела, как тьма танцует по коже моих соратников.

Глава 28

 

Я оказалась за небольшим боковым столиком, перо зависло над свежим пергаментом. Пятеро мужчин рассаживались напротив, перед массивным письменным столом. Тот был вырезан из красного дерева, ножки отделаны позолотой, а поверхность мерцала в послеполуденном свете, льющемся из высоких окон. За столом, на стене, извивались два изумрудных змея, оплетающих клинок, — герб Сидхе.

Мой взгляд сразу же нашел Ларика. Его невозможно было не заметить. Пальцы одной руки отбивали нервный ритм по подлокотнику кресла, другая была прижата ко рту. Он смотрел прямо перед собой, нахмурившись, погруженный в мысли. Остальные мужчины ерзали на своих местах: один сидел, скрестив