Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова
Ратиэль стоял, тяжело дыша, опираясь руками о стол.
— Что… что это было? — выдохнул он.
— Откровение, — тихо ответила я, подходя к пьедесталу и глядя на кинжал, но не прикасаясь к нему. — Её последняя мысль. Последний акт искупления. Она не предала его, Ратиэль. Она… пожертвовала собой, их любовью и будущим, чтобы остановить кого-то или что-то. «Их всех»…
Я повернулась к нему. Его лицо было пепельно-серым.
— «Их всех»… — повторил он. — Марвалский Ковен? Они что-то задумали. Что-то, связанное с бардовской магией. И она, будучи одной из них, узнала. Попыталась предотвратить. А мой предок… любил её. Он пришёл сюда, чтобы спасти её и застрял в своей незаконченной песне, когда понял, что не успел.
Он поднял голову, и в его глазах горел уже не шок, а холодное, ясное пламя.
— Теперь мы знаем вопрос и часть ответа. Но нам нужно знать всё. Что именно они планировали? Остановила ли она их? И… — он посмотрел на лестницу, ведущую наверх, — что за «печать» она наложила на себя в той комнате? Чтобы сдержать что? Саму себя после ритуала? Или… то, что могло вырваться наружу?
В этот момент сверху, из главного зала, донёсся звук. Не скрип и не шлепок. Громкий, нарочито-весёлый и до боли знакомый женский голос.
— Эй, там, внизу! Вы вообще живы? Или призраки уже успели вас загрызть и присвоить ваши симпатичные задницы? По лестнице ходить нельзя, я проверила. Вылезайте, пока я не передумала вас вытаскивать!
Это был голос Главы Малварского Ковена колдуньи Клеймии. Только моё ведьмино чутьё настоятельно рекомендовало не отвечать и не издавать ни единого шороха. В моих ушах раздался мужской шёпот:
— Затаись, ведьма. В твоём Ковене много мрачных и кровавых тайн, но ты не имеешь к ним никакого отношения. Мой потомок слишком любит тебя, чтобы позволить ему потерять свою вздорную невесту, — рядом с камином проступила фигура высокого и до ужаса похожего лицом на Ратиэля эльфийского менестреля. — Помоги нам с моей возлюбленной завершить неприятные дела прошлого. Тогда мы сможем получить шанс снова стать живыми и прожить вместе много счастливых веков.
Глава 23
Шёпот призрака растворился в холодном воздухе подвала так же внезапно, как и появился. Я обменялась с Ратиэлем одним-единственным взглядом. В его глазах читалось то же, что бушевало во мне: «Нет времени. Нет выбора. Вперёд».
— Ладно, — фыркнула я, больше для самоуспокоения. — Раз уж нас пригласили на семейную разборку… Не пропадать же добру.
Я сунула кинжал с потухшей насечкой за пояс, поверх плаща. Он лежал тяжело и неестественно, как чужая вина. Ратиэль одним движением сгрёб со стола несколько самых толстых фолиантов, сунул их в свой походный мешок. Мы даже не обсуждали, что берём. Это было очевидно. Не для использования. На хранение. Чтобы они не достались ей.
Лестница наверх скрипела зловеще под нашим совместным весом. Каждый шаг отдавался в тишине зала. И эта тишина была теперь иной. Красноречиво натянутой, словно поджидающей в засаде. Давление эхо-песни исчезло, но его сменило другое, более острое воздействие чар, с которым я была знакома с раннего детства. Колдовские плетения Главы Марвалского Ковена колдуньи Клеймии.
Когда мы выбрались из провала на кухне и шагнули в главный зал, она уже ждала нас. Не стояла у входа. Она восседала на кресле с высокой спинкой, обтянутое потёртой, когда-то бордовой кожей, которое когда-то принадлежало предку Ратиэля. Кто-то или что-то притащило его из угла. Клеймия устроилась в нём, как на троне. Её нога, обутая в изящный сапог из мягкой кожи, небрежно лежала на щиколотке другой. В руках она вертела не то артефакт, не то безделушку. Небольшой кристалл в серебряной оправе, который лениво ловил тусклый свет, пробивавшийся через разбитые витражи.
Ведьма была одета не для болот и развалин. Платье из плотного серо-серебристого полотна, без лишних украшений, но с безупречным кроем, говорило о дорогом портном. Чёрные волосы были убраны в сложную, но строгую причёску, из которой не выбилась ни одна прядь. Её лицо… Оно было красивым. Холодно-совершенным, как лицо с портрета и абсолютно нечитаемым.
— А вот и мои кладоискатели, — её голос прозвучал спокойно, почти ласково, но в нём была сталь. Она даже не подняла на нас глаз, продолжая рассматривать кристалл. — Я уже начала волноваться. Местечко у вас… беспокойное.
Ратиэль шагнул вперёд, непроизвольно ставя себя между мной и креслом. Его рука легла на гриф лютни.
— Мы не кладоискатели, мы законные владельцы этой усадьбы, — сказал он, и его голос, обычно мягкий, был твёрдым, как гранит. — И вы здесь непрошеная гостья.
Наконец, Клеймия подняла глаза. Её взгляд, оттенка стылого голубого льда, медленно скользнул по нему, потом перешёл на меня. Он не был злым. Нас холодно и беспристрастно оценивали.
— «Непрошеная»? — она слегка склонила голову. — Забавно. А мне казалось, я имею на этот… памятник архитектурного пессимизма… больше прав, чем кто-либо другой в этом мире, — она ленивым жестом указала кристаллом на стены вокруг. — Это, милая моя ведьма, наследие моего Ковена. Пропавшие артефакты принадлежат моему роду. Так что, будьте добры, верните то, что вам не принадлежит. Потом мы можем обсудить компенсацию за ваши… хлопоты.
Её тон был настолько самоуверенным, настолько полным непоколебимой правоты, что у меня внутри всё сжалось в тугой, язвительный комок.
— Ваш Ковен? — я сделала шаг в сторону, чтобы быть на одной линии с Ратиэлем, а не за его спиной. Моя рука сама легла на рукоять кинжала за поясом. — Тот самый, который довёл одну из своих лучших ведьм до того, чтобы запереться на чердаке и принести себя в жертву чужой гордыни, жестокости и жадности? Простите, но такое наследство я бы поскорее списала в убытки.
Впервые на лице Клеймии дрогнула не эмоция, а что-то иное. Лёгкое, почти незаметное напряжение читалось в левом уголке губ. Как будто я наступила на хвост спящей змее.
— Лираэль, — произнесла она имя без тени уважения, с лёгкой снисходительной жалостью. — Да. Трагическая история. Слабая женщина, позволившая чувствам затмить разум и не исполнить свой долг. Её ошибки были исправлены. Её память… упокоена. Только сейчас не о ней идёт разговор. Не повторяй роковую ошибку этой дурочки.
— О ком же? — вступил Ратиэль, и его голос зазвучал опасно тихо. — О
