Червонец - Дария Каравацкая
Он медленно опустил книгу на диван, его взгляд скользнул по комнате, словно ища подвох.
– Какой… подарок?
– Я решила подарить тебе праздник. Испекла вот торт… Но ему место не здесь, не в каминном или трапезном зале. – Она сделала шаг вперед, собирая всю свою храбрость. – Скажи, где бы ты сам хотел провести свой день? Наверняка же у тебя было в детстве, да может и сейчас, такое особенное, излюбленное место? Чердак, беседка, мастерская – такое вот местечко, где обычно не празднуют, а душа просится именно туда…
Молчание затянулось. Мирон смотрел на нее с немым вопросом, а затем уголки его губ дрогнули, сложившись в ту самую, одностороннюю знакомую ухмылку.
– Пожалуй, есть такое, – тихо сказал он. – На втором этаже одна комната… Там ничего примечательного, пара кресел, комоды. Но зато есть выход на широкий балкон. Вот там.
– У нас есть балкон? – вырвалось у Ясны, и она тут же почувствовала, как горит лицо от дерзкого вопроса, словно она сама была владелицей и хозяйкой замка.
– Да, у нас есть балкон, – с легкой усмешкой ответил он, растекаясь в широкой улыбке. – Дверь следующая после моей. Такая же темная, но… целая.
– Значит, до встречи там. Вечером, – кивнула она, уже поворачиваясь, чтобы уйти.
– Погоди, – остановил он ее. – Если уж это праздник, значит, полагается надеть что-то… соответствующее! Какой-нибудь вычурный кафтан и шляпу с пером.
Ясна не удержалась и улыбнулась.
– Если желаешь надеть шляпу с пером, я не стану тебя останавливать.
– Кажется мне, ты недооцениваешь мой вкус! Знаешь, какая там шляпа? Всем шляпам шляпа! А перо, м-м… – парировал он, и в его глазах заплясали озорные огоньки. – Но раз уж появился повод, я настаиваю. Выбери какое-нибудь платье из шкафа. Пусть хоть раз поживет на свободе.
Его речь была шутливой, но в голосе слышалась искренняя, наивная просьба.
– Раз уж именинник того просит…
– Настаиваю, – повторил он притворно-сурово. – Иначе и тебе шляпу с пером найдем.
Она ушла, оставив Мирона в зале, и поднялась в свою светлицу со странным чувством легкой тревоги и волнения. Платяной шкаф встречал ее богатством красок и фактур. Она провела ладонью по прохладному шелку, бархату, тонкому льну. Эти платья были частью другого мира, к которому она никогда не принадлежала. Тут же вспомнилась Божена, кружащаяся в своем розовом наряде, Мираву, сменившая свадебный наряд на что-то чужеродное, хоть и красивое. Такие разные сестры и так по-разному смотрелись в роскошных обновках. А Ясна…
Она выбрала платье цвета утреннего неба, с вышитыми по подолу и рукавам мелкими разноцветными цветами с серебристыми искрами. Ткань была сделана из лучшего льняного полотна, а широкий тканый пояс ложился точно в талии, подчеркивая ее стройный стан. Она подобрала часть волос простой лентой, надела нитку речного жемчуга из ларца. В зеркале на нее смотрела точеная, хрупкая, с грустными глазами девица. Ясна усмехнулась своему отражению.
«Никогда бы не подумала, что пойду на встречу со своим хозяином замка, переодевшись в эти наряды». Но, к своему удивлению, ей было даже приятно. Чувствовать нежную ткань, скользящую по коже, и знать, что она в этом выглядит… красиво. Но ненадолго. Всего на один вечер. Это же так, забавы ради, ведь в сад так не пойдешь.
Спустившись в холодную комнату, она бережно взяла торт. Медовик, ровный, пахнущий детством и домом, лежал на блюде, как воплощение заботы. Она осторожно поднималась с ним наверх, выверяя каждый шаг, боясь оступиться и разбить вдребезги не только десерт, но и хрупкую надежду такого странного дня.
Пройдя мимо знакомой, исцарапанной двери его покоев, Ясна сделала шаг дальше, в неизведанную часть коридора. И вот она – массивная, темная и очень широкая дверь. Ясна толкнула ее локтем и замерла на пороге. Светлица была просторной и почти пустой. И от этого – пронзительно грустной. Потолок здесь был другим – ниже, с темными балками. Стены местами отличались по цвету, будто их заново расписывали. И до Ясны дошло жгучей волной, обжигающей и безжалостной. Это не просто комната. Это бывшая светлица его родителей… Удивительно, что пожар пощадил эти стены, остановившись на пороге. Но тяжесть случившегося все еще висела в воздухе, напоминая о себе в каждом неидеальном штришке узоров на стенах. И тут же горьким стало осознание, что излюбленное место во всем замке для него – этот балкон, пристроенный к комнате, где он однажды потерял все.
Мирон вышел из балкона навстречу Ясне, и воздух в комнате переменился. Она замерла, не в силах скрыть изумления. На нем были темные, безупречно сидящие штаны, рубаха из тончайшего белоснежного полотна с чуть приподнятой горловиной, а поверх – камзол глубокого бордового оттенка, расшитый по бортам серебряной нитью. Он выглядел как дворянин с портретов галереи – строгий, величавый, безупречный. Если бы ни тонкие шрамы, в нем не осталось бы и намека на ту былую звериную сущность.
– Так и знал, – произнес он, и в его новом, бархатном голосе протянулись знакомые искорки иронии. – Судя по твоему виду, все-таки нужна была шляпа…
Ясна не нашлась что ответить. Вместо слов она молча протянула ему блюдо с тортом.
– Вот. Это тебе… Он с медом и пряностями.
Он осторожно перехватил блюдо, изумленно рассматривая свой подарок.
– Откуда он, ты кухарок упросила? – с искренним любопытством спросил он.
– Нет, сама… Точно такой же пекла сестрам и отцу на праздники. Ради него отец всегда привозил из странствий маленькую баночку специй…
Удивление на лице Мирона было столь неподдельным, что ей стало почти смешно. Он бережно поставил торт на овальный стол, что стоял на балконе и уже ломился от садовых фруктов и аккуратно нарезанных сыров.
Вечерний осенний воздух был приятно прохладен и свеж после утреннего дождя. Сумерки, бархатные и глубокие, подбирались к замку, а на западе еще тлела узкая полоса заката. Мирон отломил кусочек торта вилкой и отправил его в рот. Ясна, сидя напротив, следила за каждым его движением, ловя малейшую тень на его лице.
– Очень вкусно, – объявил он, и в его глазах мелькнуло знакомое лукавство. – Пожалуй, лучший торт в моей жизни!
– Врешь, – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.
Он рассмеялся, и этот смех был таким редким, немного горьковатым, но искренним.
– Скажи, разве хоть что-то может помешать этому торту быть лучшим в моей жизни? Не переживай, Ясна. Это правда чудесно.
Его слова чуть успокоили тревогу и волнение внутри. На миг ей показалось, что всё идёт так умиротворенно, как она и не
