Хозяйка фабрики "Щелкунчик" - Ольга Иконникова

— Она больна, миледи, — мисс Коннорс, наконец, посмотрела на меня. — И мне нужно было оплатить ее пребывание в лечебнице на следующий год. Я не могла позволить, чтобы ее выкинули на улицу перед самыми праздниками.

— Но вы не подумали о том, что будет с ней, если с вами что-то случится! — воскликнула я.

— На всё воля Божья, миледи, — ответила она. — К тому же, на мне было теплое пальто, и я подумала, что не случится ничего страшного, если я подожду почтовую карету в парке. Время от времени, чтобы согреться, я вставала и ходила по аллее. А потом сама не заметила, как…

Она замолчала, и я продолжила ее мысль:

— Как холод почти погрузил вас в сон.

Она кивнула.

— Но почему вы никогда и никому не рассказывали о своей сестре?

— А что это изменило бы, миледи? Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Я слишком хорошо понимаю, что никому нет дела до чужих проблем. Я сама виновата в том, что не смогла найти работу, которая позволила бы мне быть ближе к Миранде. У меня было неплохое место в столице, но мои воспитанники оказались избалованными и эгоистичными детьми, и когда я попыталась обратить на это внимание их родителей, то была выставлена из дома.

Зная ее характер, я ничуть этому не удивилась. Она решительно не умела ладить с людьми, а ведь в ее профессии это было необходимо.

Она поняла мои мысли по выражению моего лица и невесело улыбнулась:

— Я понимаю, ваша светлость, что мисс Сенди тоже не любит меня. Но ведь это и не обязательно, правда? Я полагаю, что мы ни в какой ситуации не должны поступаться своими принципами. А излишняя снисходительность в воспитании детей не идет им на пользу.

Мне хотелось ей возразить, но я подумала, что сейчас она не в том состоянии, чтобы вести с ней дискуссию. И потому я просто сказала:

— Насчет мисс Сенди вы ошибаетесь. Это именно она настояла на том, чтобы я позволила вам остаться ее гувернанткой. Так что если вы не будете возражать, то я попросила бы вас и дальше продолжать исполнять ваши обязанности.

Она взглянула на меня с таким изумлением, а глаза ее так подозрительно заблестели, что мне стало неловко. И я торопливо добавила:

— А теперь простите, мисс Коннорс, но мне нужно ехать на фабрику.

Глава 30

Я попросила мистера Харрисона пригласить в кабинет того самого мастера, о котором он говорил, но оказалось, что найти того на территории фабрики было не так-то просто. Мистер Берч относился к той категории руководителей, которые не привыкли просто отдавать указания, а предпочитали принимать непосредственное участие во всех производственных процессах.

Поэтому он мог оказаться в любой части фабрики, и когда ему передали, что я желала с ним побеседовать, и он добрался, наконец, до кабинета, то выглядел он взъерошенным и запыхавшимся от быстрой ходьбы, и оказалось, что до конторы он добирался с самого дальнего склада с сырьем.

— Я пригласила вас, чтобы обсудить некоторые изменения, которые я хотела бы внести в наши игрушки, — сказала я, как только мужчины уселись по другую от меня сторону стола.

— Изменения? — сразу нахмурился мистер Берч. — Но стоит ли это делать именно сейчас, ваша светлость? Перед праздниками у нас слишком много работы. И не лучше ли сосредоточиться на том, что мы выпускаем уже долгое время?

Его слова звучали логично, и не будь финансовое положение фабрики столь плачевно, я бы отложила этот разговор. Но сейчас решила настоять на своем.

— Боюсь, что после праздников, сэр, фабрика уже может прекратить свое существование, — вздохнула я.

У них у обоих сразу вытянулись лица, и они переглянулись друг с другом. Но вряд ли я сказала им что-то новое. Наверняка даже простые рабочие на фабрике прекрасно знали о том, что предприятие находилось на грани банкротства.

— Но до праздников осталось чуть меньше месяца, миледи, — напомнил мистер Харрисон. — Что мы можем сделать за столь короткий срок?

— Скажите, вся ли продукция, которую мы сможем произвести за месяц, найдет своего покупателя? — спросила я. — Не окажется ли так, что часть ее останется на складе?

Они снова переглянулись, а потом управляющий мрачно подтвердил:

— Разумеется, миледи, часть продукции останется на складе. К сожалению, у нас сейчас меньше заказов, чем прежде. Кажется, я уже говорил вам, с чем именно это связано.

— Да, — согласилась я, — вы говорили. Что наши покупатели переключаются на игрушки других производителей, которые по каким-то причинам им нравятся больше. Так вот, я хотела бы знать, интересовались ли вы, чем именно привлекли их новые товары? Что наши конкуренты сделали лучше, чем мы?

Растерянность, которая появилась в их взглядах, вполне ответила на мой вопрос. Ничем подобным они не интересовались. Они не стали изучать изменившийся рынок, предпочтя списать падение спроса на моду на зарубежные товары.

— Игрушки из Ланции более изящные и дорогие, чем наши, — признал мистер Берч. — Мы никогда не сможем изготовить куклу из фарфора и нарядить ее в шелковое платье. У нас фабрика деревянных игрушек, миледи, которые теперь стали не особо интересны столичным аристократам.

Я одобрительно кивнула. По крайней мере, он понимал, что ниша дорогих игрушек уже занята другими.

— Совершенно с вами согласна, сэр, — сказала я. — Но если от нашей продукции отвернулись самые избалованные покупатели, то не следует ли нам найти других.

— Других покупателей? — удивленно уточнил мистер Берч.

— Именно так, — подтвердила я. — Если знатные семейства не хотят покупать простые деревянные игрушки для своих детей, то, может быть, нам стоит производить что-то для менее взыскательных покупателей?

— Менее взыскательных, миледи? — наморщил лоб мистер мастер. — Не понимаю, о ком вы говорите.

Разумеется, они не понимали. Наверно, они вообще не рассматривали этот сегмент рынка.

— Я говорю о простых городских рабочих и о жителях деревень. У них тоже есть дети, которые любят игрушки. И эти люди тоже покупают к празднику подарки.

Они смотрят на меня как на сумасшедшую. А потом мистер Харрисон осторожно возражает:

— Но, миледи,