Хозяйка фабрики "Щелкунчик" - Ольга Иконникова
— Мисс Коннорс! — закричала Сенди.
Женщина вздрогнула и повернулась в нашу сторону. Ее лицо было таким бледным, что я вздрогнула.
— Мисс Коннорс! — воскликнула и я. — Вы же совсем замерзли! Зачем вы сидите здесь в такой мороз?
— Ваша светлость? — ее уже посиневшие губы дрогнули в странной усмешке. — Как вы здесь оказались?
Но я предпочла оставить ее вопрос без ответа. Нужно было срочно доставить ее домой. Возможно, сама она не понимала этого, но у нее уже наверняка было обморожено лицо, потому что кончик носа и щеки ее побелели.
Теперь я уже жалела, что наш экипаж осталась на площади.
— Вставайте, мисс Коннорс! — сказала я, а потом обратилась к Сенди: — Дорогая, ты сумеешь добежать до нашей кареты?
— В этом нет необходимости, леди Ларкинс! — услышала я голос герцога Шекли. — Моя карета стоит у самого входа в парк. Я отвезу вашу гувернантку, куда вы скажете.
Глава 29
Герцог довез мисс Коннорс до нашего особняка. Сенди тоже ехала в его карете. А вот я добиралась в экипаже Ларкинсов.
К дому мы подъехали одновременно. Я позвала Бэрримора, который помог гувернантке выйти из кареты и передал ее миссис Бишоп и Джоан, и те увели ее в комнату, из которой сегодня она была изгнана.
Сам Шекли войти в дом отказался. И я не сразу догадалась о причине этого. Всё-таки я еще не привыкла к светским условностям. А вот его светлость не посчитал возможным их нарушить. Лорда Ларкинса не было дома, а значит, гость мужского пола не мог входить в этот дом.
— Благодарю вас, ваша светлость! Ваша помощь была бесценной, — сказала я и совершенно искренне.
— Ну, что вы, миледи, — он пожал плечами, — вы сильно преувеличиваете. Уверен, вы и сами разыскали бы вашу гувернантку и сумели бы доставить ее домой.
Мы стояли на крыльце, и я, несмотря на теплую шубку, явно ощущала мороз. Страшно было представить, что стало бы с мисс Коннорс, останься она в парке на скамейке еще хотя бы на пару часов.
— Простите, миледи, возможно, мой вопрос покажется вам бестактным, но я не могу его не задать. Тот факт, что вы дали расчет вашей гувернантке, не означает ли, что у вас нет денег даже для выплаты жалованья слугам?
Да, это действительно был недопустимый для постороннего человека вопрос. Такая степень откровенности была возможно лишь между хорошо знакомыми людьми, каковыми мы с ним не являлись.
— Мне кажется, это не ваше дело, сэр, — я ответила чуть резче и грубее, чем собиралась, но он сам был в этом виноват.
Я еще раз поблагодарила его за помощь и вошла в дом.
— Миссис Бишоп уже уложила мисс Коннорс в постель и напоила ее теплым молоком. Возможно, вы хотите поговорить с мисс Коннорс, ваша светлость, но полагаю, что она сейчас не в состоянии общаться.
Я кивнула. Разговор можно было отложить до утра.
Стол уже был накрыт к ужину, но ни у меня, ни у Сенди не было аппетита, и мы с трудом заставили себя съесть хоть что-то.
Когда малышка отправилась спать, я указала Бэрримору на уставленный яствами стол и попросила его передать миссис Бишоп и миссис Майерс мою просьбу об экономии. Ни к чему было готовить на каждую трапезу по несколько перемен блюд.
— А как же быть с праздничными приемами, миледи? — спросил он. — Во время новогодних праздников вы всегда устраивали званые вечера.
Я покачала головой:
— Полагаю, никто не удивится, если Ларкинсы не станут устраивать их в этот раз. Наши знакомые прекрасно осведомлены о том, что дела на фабрике идут неважно. На следующей неделе нам снова нечем будет платить рабочим. А накануне праздников наверняка и все лавочники тоже захотят получить оплату по счетам.
— Надеюсь, до праздников вернется сам лорд Ларкинс, — ответил Бэрримор.
Да, это было не исключено. Но наверняка он вернется без драгоценностей и денег, а значит, это не поможет нам рассчитаться с долгами.
На следующее утро я снова встала рано и позавтракала в одиночестве. Я собиралась отправиться на фабрику, но перед этим мне нужно было сделать несколько эскизов тех игрушек, которые я хотела обсудить с мастером и управляющим. Я не знала, насколько трудно это будет реализовать технически, но некоторые из вариантов, которые я была намерена предложить, были весьма просты.
Я отнюдь не была профессиональным художником, а потому мои рисунки вышли довольно смешными, но я надеялась, что специалисты на фабрике сумеют понять, что я имела в виду.
Разобравшись с этим делом, я вызвала Джоан и спросила ее о самочувствии мисс Коннорс.
— Да, миледи, она уже проснулась и выпила чаю и мясного бульона. Но она не произнесла за всё утро и десятка слов. Впрочем, с нами она всегда была не слишком разговорчива.
Я постучала в дверь комнаты мисс Коннорс и получив разрешение войти, переступила через порог.
Гувернантка сидела в кровати. Лицо ее было бледным, а кожа на носу и щеках шелушилась. Но более серьезных признаков обморожения всё-таки не было. Вот только взгляд у нее был тоскливым как у побитой собаки.
— Простите, ваша светлость, что причинила вам столько беспокойства, — сказала она привычным сухим голосом безо всяких эмоций.
— Всё в порядке, мисс Коннорс, — ответила я. — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
Она истолковала мой вопрос по-своему.
— Да, благодарю вас, миледи! Я сейчас встану, соберусь и покину ваш дом.
— Нет-нет, — торопливо возразила я, — вы должны остаться тут. Тем более, что почтовая карета до столицы уже отбыла, и вам придется задержаться в Таунбридже как минимум на несколько дней. И, если позволите, то я хотела бы кое о чём вас спросить.
— Разумеется, ваша светлость!
— Почему вчера вечером вы отправились не в гостиницу, а в парк?
Она упрямо сжала губы и, кажется, не собиралась отвечать на мой вопрос. И тогда я высказала собственную догадку.
— Неужели всё свое жалованье вы отправили своей сестре?
Она снова не ответила, но я поняла, что оказалась права.
— Но неужели вы не
