Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст
На первых этажах каждого строения теснились лавки: мясные, бакалейные, ткацкие. Разномастные вывески на тонких шпилях мирно покачивались на ветру. За время пути я успела увидеть деревянные крендель и багет, металлический сапог и пучок сушеных трав, что был помещен во внушительных размеров банку.
Между вывесками то и дело мелькали разноцветные флаги гильдий. В воздухе стоял густой коктейль запахов: жареного лука, свежеиспеченного хлеба и чего-то сладковато-пряного, отчего засвербело в носу. Даже пришлось зажать его пальцами, чтобы ненароком не выдать оглушительным чихом свое пристрастие к перемещению методом безбилетника.
— Там колбасу продают! — возбужденно пробормотал Бергамот, высунув голову из кармана моего плаща.
— А ну, скройся! — прошептала я. — На меня и без тебя с удивлением глазеют.
И это было чистой правдой. Последними, кого заинтересовала моя кандидатура, стали две дородные торговки в белых передниках. Они носили в лотках пирожки и конфеты, но в отсутствие покупателей пристально разглядывали меня.
И да, на приставного лакея в своем наряде я не походила ничуть, так что их интерес был оправдан. Тем более что плащ с глубоким капюшоном скрывал мое лицо.
Представляла, как выглядела со стороны. Как какой-нибудь наемник, которого подослали срочно ограбить состоятельного господина.
Задумавшись, я едва не пропустила момент, когда экипаж остановился у рынка. Не тратя времени даром, Арсарван уверенно покинул карету, а возничий спрыгнул с козел. И тот, и другой не заметили нас только чудом.
Впрочем, везло мне сегодня исключительно как утопленнику. Сойдя с подножки, я едва не угодила под колеса телеги. В ней перевозили большие бочки с рыбой, от которых несло крепким рассолом.
Дождавшись, пока телега проедет, я устремилась в людское море. Рынок в этот час кипел, словно густой борщ. Приходилось натурально проталкиваться вперед и время от времени вытягиваться, чтобы за чужими спинами отыскать взглядом знакомую макушку.
Не подозревая, чего мне стоит слежка за ним, граф на месте, как назло, не стоял. Он переходил от одного лотка к другому, не только беседуя с торговцами, но и явно попутно делая заказы. Монеты из его мешочка то и дело перекочевывали в руки продавцов.
— Хозяу-йка, скорее! Уйдет же! — подначивал из кармана Бергамот. — Ты же не хоу-чешь, чтобы мы тут потерялись? Я дорогу обратно не знаю!
— Как не знаешь?! — удивилась я. — А чего мы тогда вообще сюда потащились?
— Чтобы уличить твоего мужа. Ну, то-у есть не твоего… Хотя-у, если посмотреть на это юридически…
Я закатила глаза. Только кота-юриста мне для пущей радости и не хватало.
Пока я лавировала между торговцами с корзинами, нищими, выклянчивающими монетки, и важными дамами с кружевными зонтиками, солнце припекало нещадно. Пот стекал по спине, заставляя рубашку неприятно липнуть к телу, но снять плащ я и не подумала. Капюшон защищал мое лицо от внезапной встречи с супругом нос к носу, и именно такая встреча едва не произошла.
Остановившись в очередной раз, чтобы высмотреть Арсарвана, я вдруг ощутила неладное. Чья-то ловкая рука юркнула в мой карман с проворностью помойной крысы. Только отреагировать на это поистине вопиющее действо я не успела.
— Ай! — громко вскрикнул воришка, отдернув руку.
— Куда-у лапы суешь, тунеядец? — высокомерно фыркнул Бергамот, высунувшись из кармана исключительно мордой.
Глаза узколицего мужика в рваной рубахе округлились до пятирублевых монет. Он замер, растерялся и разом ужался, словно увидел не пробник кота, а говорящую щуку. Причем исполнять его желания она не собиралась.
Я тоже на миг остолбенела, но, в отличие от воришки, опомнилась быстро и рванула прочь, глубже натянув капюшон. На его вскрик обернулась вся улица, и от того, чтобы быть пойманной собственным мужем, меня отделяло только наличие везения.
Ни на что другое рассчитывать не приходилось!
А между тем в мою голову запоздало пришла дельная мысль.
— Ты мне вот скажи, ты в этом мире, случайно, не запрещен? — спросила я у кота, протискиваясь между лотком с глиняными кувшинами и телегой, груженной сеном.
— Почему это-у случайно? Я специально-у запрещен, — самодовольно ответил Бергамот, утерев морду лапой. — Мы же это, приу-знаны магическими паразитами. А все почему? Потому что кто-то из нау-ших вашего императора послал. Ну не можем мы-у к кому попало присасываться, понимау-ешь? Нам свой личный человек нужен!
— Ты мне еще про профсоюз расскажи, — недовольно отозвалась я, осознав, что снова влипла, да еще и по собственному желанию, но тут же встрепенулась. — Все! Тихо!
Заметив Арсарвана у прилавка со сладостями буквально в двух шагах от себя, я сделала вид, что рассматриваю разные сорта чая. На деревянной подставке, установленной под углом, мешки с сушеными листьями и добавками лежали прямо в раскрытом виде. И какой же от них шел аромат!
Но взгляд мой все равно косил в сторону. Там бывший капитан пиратского корабля скупал марципан, засахаренные фрукты и пирамидки конфет, что были спрятаны за блестящими обертками. А еще там был зефир. В шоколаде и размером с мою ладонь.
В этот момент я как никогда жалела, что не взяла с собой ни монетки денег. Да моя неразумная голова о них даже не подумала, а ведь мы и правда могли потеряться. Как в этом случае без денег возвращаться обратно в поместье?
А Арсарван тем временем забрал большую корзину со сладостями и отправился к соседнему лотку. Выбрав что-то из письменных принадлежностей, он говорил с торговцем. До меня донесся только обрывок фразы:
— …доставить на Устричную.
Пузатый торговец в расшитом серебряными нитями жилете почтительно кивнул. К покупателю он испытывал уважение, и это было видно невооруженным глазом.
Пожав ему руку, граф оставил в его ладони монеты.
— Вот же жук! — пробормотала я, глядя ему в спину.
И чего, спрашивается, глаза пучил, подозревая меня в сокрытии любовника? У самого-то явно лицо в пуху! Да что там в пуху? Судя по его покупкам, там не только любовница завелась, а еще и целый выводок детей!
Пылая праведным гневом, я припустила за изменщиком! Мне чисто по-женски было обидно за Татию. Ее подозрения, кажется, все же имели почву, а значит, этого поганца стоило приструнить! Исключительно с профилактической целью!
Выбравшись из узких рядков рынка, я едва успела вскочить на подножку кареты, когда она снова тронулась с места. Экипаж покатился дальше по мостовой.
Город постепенно менялся, как акварельный рисунок, на который попала капля черных чернил. Яркие вывески сменились обшарпанными и потрепанными, а фасады домов утратили белизну. Улицы сузились, из-за чего здания теперь казались мрачными и нависающими, а вместо запаха пряностей потянуло сыростью.
Проехав мост
