Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст
Я замерла, сжимая ткань в пальцах. С этим магическим влечением определенно что-то нужно было делать. Но если посмотреть на эту находку с другой стороны…
Пижаму для сна я так и не нашла, — упустим момент, что даже не искала, — а спать мне в чем-то надо было.
В общем, я сама себя успешно уговорила, что, сунув комок из рубашки на полку, ничего зазорного не сделала.
— Готово! — объявил Бергамот, демонстративно и так по-человечески отряхивая лапы.
Аккуратные ряды камзолов, плащей и дубленых ремней больше не просматривались с этой стороны. Полки срослись, тканевые обои не имели ни одного повреждения, а платья вновь вернулись на вешалки.
Стена выглядела как новенькая. Магия заметно упрощала жизнь.
Мы вышли обратно в спальню.
— Слушай, хозяу-йка. — Кот вдруг присел прямо передо мной, став своеобразным препятствием на пути к кровати. — А ты разве за муженьком следить не пойдешь?
— Зачем? — натурально удивилась я.
— Твоу-й он или нет, а похоже, что-то затеял. — Бергамот многозначительно поиграл глазами. — Я же слышау-л весь ваш разговор. Я его сразу по голосу раскусил! Как бы он не отпрау-вился заказывать твою «случайную смерть».
Я насмешливо фыркнула и отмахнулась:
— Нужна я ему сто лет.
И тут же поймала себя на мысли, что очень даже не нужна. Прямо-таки категорически не нужна. Внутри что-то екнуло. До их с Татией развода оставалось совсем чуть-чуть. О бракоразводных процессах этого мира я не знала ничего, но если они были похожи на наши…
Если Татия умрет до этого грандиозного события, Арсу наверняка в единоличное пользование достанется абсолютно все: земли, прииск и это поместье. Ему моя смерть была чертовски выгодна.
Под кожей против воли расползался страх.
— Собираемся! — резко объявила я и рванула обратно в гардеробную.
Три минуты спустя я уже была готова к слежке. В гардеробе Татии отыскались замечательные черные брюки, а к ним в комплект я достала ту самую белую рубашку и первый попавшийся темный плащ.
Последним пунктом следовало найти удобную обувь, но на этих полках стояла кромешная тьма.
— Бергамот, а как здесь зажечь свет? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
Развалившись в дверях гардеробной, он лениво размахивал хвостом.
— Скажи-у «Артша». Это слово-катализатор. Его-у придумали для немагов, чтобы активировать артефакты. Хотя-у… — Он шумно принюхался. — Ты могла-у бы включить свет магическим импульсом. В тебе-у определенно есть какая-то магия.
Я скривилась. Ну уж нет! Я и так в чужом теле, в чужом мире на птичьих правах, да еще и с котом-магом в придачу. Какая еще магия?! Если я разрушу поместье своим рвением к обучению, меня точно сдадут на опыты.
Пока дар Татии не мешал мне жить, я к нему обращаться отказывалась.
— Артша, — пробормотала я.
Светильники под потолком вспыхнули мягким золотистым светом. О да! Это было очень удобно. Я уже любила магию, как когда-то полюбила свет, который включался от хлопка в ладоши.
Быстро отыскав удобные на вид сапоги без каблуков, натягивала я их уже на ходу. Боялась упустить муженька, если он уедет раньше времени. Но тут у нас возникла новая проблема. Котофей Иванович собрался со мной.
Оценив его габариты, я сказала правду:
— С таким огромным котом меня рассекретят прямо на выходе из покоев.
Бергамот закатил глаза, фыркнул, как девица пятнадцати лет, чьи родители ничего не понимали, и… Вдруг сжался до крошечного комочка. Вот передо мной стоял огромный котяра, а вот уже карликовый котеночек размером меньше моей ладони.
Я от такой метаморфозы опешила.
— Чтобы таким и оставался всегда! — воскликнула я, осторожно пересадила его на ладонь, а оттуда в карман плаща.
— А если-у враги? — пискнул пробник котенка.
— Тогда… я подброшу тебя в воздух, и ты увеличишься в размерах, как в самых эпических фильмах.
— Как где-у? — переспросил он недоуменно.
Махнув рукой, я выбежала в коридор и посоветовала:
— Забей.
— Кого-у? — внес котяра новое уточнение.
— Никого! — раздраженно вспыхнула я. — Все, сиди и молчи!
По поместью мы крались как Шерлок и Ватсон. То есть с шумом, плясками и бубном. Я со своей грацией кита на берегу едва не перевернула горшок с каким-то разросшимся ввысь растением, а потом еще и за перила на лестнице плащом зацепилась.
Причем Имка только-только прошла по коридору и мою отборную ругань очень даже могла услышать.
Добравшись до входной, а в нашем случае выходной двери, я прижалась к стене, затаив дыхание. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Через маленькие окошечки по бокам от массивных дверей я видела, что Арс только-только забрался в карету. Кучер мягко тронул поводья, лошади пошли, и экипаж начал разворачиваться, то есть поворачиваться к поместью задней стороной.
Приоткрыв дверь примерно на треть, я наконец выбралась на крыльцо и сбежала со ступеней. Мне хватило нескольких шагов, чтобы догнать экипаж, уцепиться за поручни и запрыгнуть на ступеньку, где обычно в исторических фильмах ездил слуга.
— Держиу-сь крепче, хозяйка! — прошептал Бергамот, высунув из кармана голову.
Если я окажусь не права в своих подозрениях, меня наверняка сочтут сумасшедшей. Но если граф действительно что-то задумал против меня — я об этом обязательно узнаю.
Глава 11. И бал в придачу
Карету трясло так, будто дорогу мостили наши родимые дорожники, а не средневековые мастера. Вцепившись в поручни побелевшими от напряжения пальцами, я старалась не соскользнуть с выступа на очередной колдобине и украдкой разглядывала город.
В него мы въехали после продолжительного путешествия по лесной местности. С одной стороны от дороги зеленел и высился темный лес, а с другой расстилались желтые поля — то ли с пшеницей, то ли еще с какой другой зерновой культурой.
За полями распласталась деревня. Одноэтажные домики кучковались за деревянными заборами, словно сопки над рекой. Но поворот к поселению кучер проигнорировал. Он поехал дальше по главной дороге, обогнав почтовую карету, на дверце которой так и было написано «Письма и посылки. Охраняется магией».
Город встретил нас ропотом голосов. От высоких ворот улочки расходились по сторонам своеобразным веером. Где-то там впереди маячила центральная площадь с фонтаном, но мы свернули сразу влево.
По обеим сторонам чистенькая улица была застроена двух- и трехэтажными домами. Узкие тротуары разделялись дорогой, по которой не только тащились кареты, но и ехали открытые коляски, а за ними даже несколько телег.
Взгляд привлекали покатые черепичные крыши. Они имели оттенки от кирпичного
