Сахарная пудра - Маргарита Полонская

Сахарная пудра

Дорогой кру!

Это мое первое и последнее письмо тебе. Раньше мне не нужны были слова, я молча наслаждалась вкусом теста, из которого ты приготовлен. Я начинала мечтать о тебе уже после утренних летучек в офисе. Примерно в 10:30 утра. Ставила будильник, чтобы в перерыве на обед обогнать всех коллег и занять очередь первой. Наш бизнес-центр такой высокий, лифты с двадцатого этажа, где мой отдел, надо ждать по десять минут. Я бежала по лестнице, хотя совсем не спортсменка.

Чистый одинокий круассан без начинки на тарелке. Тонкий слой сахарной пудры чуть заметен на самой выпуклой твоей части. Вместо кофе покупала добавку тебя, запивала все бесплатной водой. Через несколько недель бесплатную воду перестали предлагать. Я все равно ела по две штуки тебя.

Часто страдала икотой.

Тогда уже ввели запрет на вынос круассанов из кондитерской. Твой вкус можно было ощутить только там, в кафе рядом с работой. Это бесчеловечно и неудобно.

Мне так хорошо, когда ты внутри моего желудка. Там для тебя всегда есть место. Там живу другая я, грустная и злая, не такая премилая, какой меня видят коллеги, мама, начальница. Я там живу и почти все время раскачиваюсь из стороны в сторону, или бью себя кулаками, или плачу. Ты, как одеяло, окутываешь внутреннюю меня, и грусть проходит. Одиночество проходит.

Я не верю, что мы больше никогда не увидимся.

Не люблю эту жизнь, себя, свою тупую работу, узкие дверные проемы, дебильные рекламные вывески в магазине «Хорошей женщины должно быть много».

Мы больше не увидимся.

Хочу, чтобы ты знал: в этом нет моей вины.

Все началось пять месяцев назад. Я шла своим обычным маршрутом от дома до работы мимо автосалона, где такие длинные черные витрины, и не узнала себя в отражении. Как снять эти жировые отложения, откуда они взялись, почему кто-то ест сколько угодно, а я всего лишь немножко подсела на круассаны, и теперь у меня два подбородка? Каждый день по дороге на работу я мысленно умоляла Вселенную, чтобы на этот раз отражение выглядело иначе. Как вылезти из собственного тела, чтобы все увидели настоящую меня, а не это чудовище, которое вспотело и раскраснелось просто от ходьбы?

Я отнесла почти всю одежду в фонд, который помогает бездомным женщинам, и теперь ношу одни и те же широченные штаны и две футболки. Я знаю, что нельзя грубо говорить про саму себя, я себя очень люблю, но там в отражении не я.

В 22:00 я стояла возле дома автора рецепта (не спрашивай, как я узнала, где она живет). Умоляла ее открыть секретный ингредиент, но она так и не вышла. Меня прогнал сотрудник частного охранного бюро, угрожая проблемами. Я спряталась за углом, чтобы отлить, и увидела, как она выходит из дома в сопровождении двух здоровенных мужчин. Они проводили ее до тонированной машины, открыли дверцу, и водитель повез ее на работу. В «Кру». Она, твоя создательница, самая популярная и самая недоступная женщина в городе.

Ты ведь не будешь отрицать, что я сделала все, что могла?

Помнишь, я засунула тебя между складок своего животика, но круассаноискатели засекли меня на выходе. Двое скрутили мне руки, было неприятно. Я сыграла дурочку и в следующий раз положила кусочек тебя в рот, затем пошла в уборную и там просунула булочку в вагину. Ощущение было очень приятное и родное. На выходе я снова запищала, и меня отвели в специальную комнату на досмотр. Там сказали раздеться, это было унизительно, все увидели мои застиранные трусы, охранница осмотрела ректальное отверстие и вагину холодной рукой в перчатке. Я получила запрет на посещение кондитерской. Я являлась вип-клиентом и пользовалась услугами не только кондитерской «Кру», но и арендовала спальное место в соседнем здании и иногда посещала йогу, но теперь мне отказали в продлении вип-карты.

Я прорыдала два часа, сидя в переулке. Люди боялись ко мне подходить, хотя их и привлекал мой вой. Кто-то даже записал меня на телефон и выложил в интернет. Я сижу, вою, и сопли вместе со слюнями стекают с подбородка на грудь.

Потом меня уволили за бесконечные опоздания, снижение продуктивности и несоблюдение сроков сдачи очень важного проекта. Из-за меня мы чуть не потеряли крупного клиента. Я работала дизайнером.

Первая мысль была прямо там открыть окно и выпрыгнуть. Плюхнуться на небольшую площадь нашего бизнес-квартала одинаковых невысоких зданий. Но мне было очень жаль себя, да и с чего вдруг я должна калечить свое тело из-за всех этих чужих мне людей, которые просто не способны с пониманием отнестись к моей ситуации?

Я тогда подумала, что хорошо бы побыть наедине с собой, со своими мыслями, наконец сшить себе большое красивое платье и, самое главное, попробовать повторить рецепт в домашних условиях. Я ела тебя, мое сокровище, столько раз, наслаждаясь каждым кусочком, каждым разом, что постараюсь по вкусу определить пропорции.

Так я перестала выходить из дома и общаться с людьми. Было офигенно, самое счастливое время в моей жизни (помимо наших встреч, разумеется). Я слушала музыку, ложками ела сахар и муку, мастурбировала по три раза в день от перевозбуждения -4-я такой человек, что, когда чего-то хочу, загораюсь какой-то идеей, не могу угомониться, пока не реализую это.

Меня стало рвать. Через несколько недель во время очередных опытов с выпечкой я упала в обморок. Я много спала и не понимала, где разница между бодрствованием и сном, спать хотелось постоянно, а еще пить воду и блевать.

Сейчас я лежу дома и не могу встать с матраса. Мне очень тяжело. Со мной сиделка.

Ты разрушил мою жизнь, но и подарил много-много-много-много-много-много-много-много-много счастливых мгновений, каких у меня не было никогда. До встречи с тобой моя жизнь была глупой, вялотекущей, банальной.

Я больше не понимаю, кто я и зачем живу. Я не прихожу не потому, что не хочу, а потому, что не могу.

Я люблю тебя. Люблю.

                                    Навсегда твоя,

                                           Наденька

Руки свернули письмо пополам и отложили в сторону. Сердце чтицы билось очень сильно, в горле будто застрял камень, она старалась делать глубокие вдохи и медленные выдохи через рот.