Марианна. Попаданка в нелюбимую жену - Дора Коуст

Нет, поначалу все шло приемлемо. За глаза их называли «красавица и пират». Об их отношениях заезжие менестрели слагали песни и легенды. Ведь никто не знал, что Арсарван влюбился в Татию не просто так. В него отзеркалило одно из проклятий, и эта любовь должна была перерасти в одержимость, чтобы в конце концов он прикончил возлюбленную в стиле: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

О том, что дела обстоят именно так, сама Татия узнала лишь в день свадьбы. Мерзкая Арибелла не смогла удержать язык за зубами. Клубок из проклятий уже был снят, но отголоски магии все еще пленили разум Арса. Он то становился излишне вспыльчивым, то признавался в любви пакостной Бель.

Невесте об этом доложила служанка — случайная свидетельница ночной встречи.

В итоге Татия сбежала с собственной свадьбы, прямо от алтаря. Перечитав сотни любовных романов, она мечтала когда-нибудь воспроизвести эту красивую картинку. В ее мыслях возлюбленный должен был догнать, вернуть ее и признаться в неземной любви.

Так и случилось. Только без любви.

Арс на руках принес ее обратно к алтарю, где для них провели свадебный ритуал. Они оба согласились на полную связь. Их души с этого момента были соединены. Они имели защиту от магии друг друга, хотя крохотным даром влияния обладала только Татия. Они ощущали чувства и эмоции друг друга, если одновременно находились в одной комнате. Они слышали мысли друг друга в момент касаний.

«Я хочу быть честным с тобой. Мы попробуем стать счастливыми», — сказал он ей тогда, прежде чем вернуть в бальный зал к гостям.

Татия поверила его словам и согласилась. Согласилась на все, ожидая, что сейчас ощутит, почувствует то, о чем не догадывался даже сам Арс. Она хотела испытать его любовь.

И испытала. К другой. К девушке с волосами цвета спелой вишни, которая выходила замуж за ее брата. Их церемонии проходили одновременно.

Но на этом история не закончилась. Прочитав мысли новоиспеченного супруга, она узнала, что брат щедро заплатил за ее «счастье». Да, графу ер Толибо император вернул когда-то утраченный им титул, но всего остального у него не было. Это брат Татии подарил ему графство «Алой розы» взамен на договорной брак сроком в год. А император даровал разрешение на разработку заброшенного прииска, который находился на территории графства и по факту не принадлежал даже герцогу.

Так капитан пиратского корабля стал уважаемым графом, а принцесса потеряла все. Тень герцогини Арибеллы словно нависала над каждым днем ее жизни. Татия даже угрожала ей, требовала, чтобы красноволосая красавица снова сбежала от герцога.

Она втайне надеялась, что та сгинет, потому что два главных мужчины в ее жизни искренне любили другую.

Ненависть Татии к сопернице сквозила в каждом слове. Это было сложно читать, а потому я перелистнула оставшиеся страницы до последних записей. В одной из них она писала, что ходила попрощаться с братом. О том, что это их последняя встреча, конечно, никто не подозревал.

Год ее договорного брака подходил к концу, а она не могла, не хотела быть отвергнутой. Не желала, чтобы весь свет смеялся над ней.

До конца жизни слушать насмешки кумушек? Остаться старой девой без семьи и детей? Даже не второсортным, а третьесортным товаром на брачном рынке. Нет, эта роль была не для Татии. Она видела себя блистающей на балах в окружении кавалеров всех рангов. Она хотела всеобщей любви, обожания и преклонения.

Она считала, что достойна этого как никто!

И собиралась добиться всего перечисленного в новой жизни. Ей обещали переход в другой мир. В свое же тело, а точнее, в тело своей копии, ведь многочисленные миры с нашими двойниками существовали одновременно.

Девушка загорелась этой идеей. Ловить в своем мире ей больше было нечего. Графа ер Толибо не взяли ни три сильнейших приворота, ни даже двустороннее зелье страсти, которое могло бы сломить мага высшего порядка. Причем последнее действовало на обоих. И если Татия толком не могла держать себя в руках, ощущая усилившееся влечение к мужу, то Арсарван будто и не испытывал ничего.

Найти ритуал для перехода душ через миры графине, конечно же, помогли. Но в своих записях она ни разу не упомянула имя этого злосчастного помощника. Будто осознанно не оставляла зацепок, зная, что их будут искать в ее дневнике.

Последняя запись являлась обращением к мужу. Она проклинала его за его влюбленность в другую. За экранирующий артефакт, что скрывал его чувства и мысли от нее. Он им обзавелся, судя по заметкам, примерно месяца через три после заключения брака. В это же время записи Татии стали все чаще изливать ядовитую злобу.

Она не верила, что Арс отпустил свою Арибеллу, о чем он твердил ей ежедневно. Она хотела, чтобы муж так же сильно любил ее, но, кажется, не понимала, что своим помешательством только отталкивала супруга.

Мне было искренне жаль эту девушку. Мне было искренне жаль пирата. В своих отношениях они стали заложниками, но как же я?

Что мне делать с этими новыми знаниями я пока не понимала.

____________________

*Захватывающую историю Арибеллы можно найти в книге « Арибелла. Последняя из рода Страут »

Глава 10. Паранойя

Закрыв дневник, записи в котором уже вряд ли кто-то когда-нибудь продолжит, я отложила его на тумбу. Бергамот храпел так, будто в его носу застрял целый оркестр, играющий марш умирающих тромбонистов. Громкие, раскатистые звуки сотрясали стены, а пушистый бок кота вздымался и опадал в такт этому адскому концерту.

— Эй, веди себя тише. От твоего храпа стены трясутся, — воззвала я кота к совести и толкнула в шерстяной бок.

Буркнув в ответ что-то невнятное, он перевернулся на спину, раскинул лапы и продолжил храпеть с удвоенной силой. От его дыхания дрожали даже занавески.

— Да чтоб тебя! — Я потрясла кота за лапу, испугавшись, что его могут услышать.

Бергамот приоткрыл один глаз и сонно уставился им на меня. Когда он от души зевнул, я увидела все его острые клыки.

— Хозяу-йка, — проскрипел он хриплым голосом, — ты мешаешь мне видеть сны про колбасу.

— А ты мешаешь мне думать! — прошипела я раздраженно. — Если ты сейчас же не перестанешь храпеть, сюда точно кто-нибудь прибежит, и тогда…

О том, что его, возможно, кастрируют, а меня посадят в высокую башню, я сказать не успела, потому что в дверь постучали. Причем постучали так, словно у пришедшего имелась ко мне вполне определенная претензия, которую он собирался