Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага
Мой огонек,
я сегодня была в пекарне мастера Иле́я, так на меня опять кто-то глазел!
Понимаешь, мой огонек, я почувствовала, что не только в волосах начали вспыхивать искорки, но и мое внутреннее пламя отозвалось на чей-то неведомый зов.
Я так испугалась, что перекинулась в саламандру и сбежала через ближайшую свечу.
Мой огонек,
недавно мне в руки попала одна листовка. Я не знаю, кто их печатает, но все, что там написано: про наш непомерный труд, про то, что у нас нет своей страны, что наша оплата меньше, чем у Древних… все так трогает меня. Это отзывается горечью в моем сердце. Каждый вечер я молюсь Игни, чтобы хоть что-то изменилось!
Мой огонек,
сегодня День Демиургов!
Ты даже не представляешь, как я счастлива! Я не видела маму и папу больше шести месяцев! И вот сегодня после обеда я смогу отправиться к ним в гости на целых три дня!
О, Праматерь Игни, дай только вытерпеть эти последние часы!
Как же хорошо дома! Мама и папа в полном порядке. Приехала Эмма со своей семьей. Ее малыши такие чудесные, но они еще не умеют перекидываться в саламандр и не контролируют свой огонь. Один из них (по правде говоря, я их путаю!) расплакался и случайно сжег праздничный пирог. Как хорошо, что мама испекла несколько.
Слава О́ниме и И́мусу, Демиургам нашего мира!
Скользкие камни мостовой, узкие улочки, мокрые, как корабельные крысы, коты и собаки, зычные голоса торговцев, перекрикивающих друг друга, — все это действовало Этери на нервы. Уже третий час она тащилась следом за мадам Ноксарой. Проливной весенний дождь, тяжесть коробок с тканями и украшениями? Мадам Ноксару это, казалось, вообще не волновало.
Конечно, не она несет все это добро!
Этери сейчас готова была продать душу за глоток чего-нибудь горячего, с пряными травами, или, в крайнем случае, за рыбную похлебку. Но мадам Ноксара была непреклонна.
— Этери, дорогуша, нам осталось всего два дома. Возьмите себя в руки! Я начинаю жалеть о том, что выбрала вас вместо Мириам…
— Конечно, мадам Ноксара. Простите, мадам Ноксара. — Этери вздохнула, перехватила коробки поудобнее и поспешила за хозяйкой к главной рыночной площади Нор’Талласа.
Дождь, казалось, стал сильнее, но протолкнуться через площадь все равно было невозможно. Светлые и темные эльфы, люди, гномы и еще куча не пойми кого заполонили каждый свободный лот[41]. Конечно, можно было обойти рынок, но на это ушло бы вдвое больше времени. А теперь, из-за сэкономленных минут, Этери вынуждена была протискиваться сквозь толпу.
И как понять, кто перед тобой? С виду человек человеком, а приглядишься — зрачок вертикальный.
Она тряхнула мокрыми волосами и прибавила шагу. Где-то в груди заворочалось знакомое чувство. В последнее время оно появлялось каждый раз, стоило ей выйти на улицу.
За ней кто-то следил. Наблюдал. Оценивал. Контролировал едва ли не каждый шаг.
Все началось после Дня Праматери Игни. Сперва это пугало Этери, и она даже подумывала обратиться к дневной страже, но потом… потом стало нравиться. Ей льстило, что за ней наблюдают. Теперь она наряжалась, даже если отправлялась по поручениям мадам Ноксары. Иногда вместо того, чтобы успокоить волосы антиогненным бальзамом и собрать их в тугой пучок, Этери распускала их, позволяя природному огню саламандры играть в упругих локонах.
Великая Игни, только светлые ушастики могут пригласить швею с помощницей к себе домой! Ни разу не видела темных с таким самомнением. Чтоб им Лунная Богиня светить перестала!
— Ай! Мамочка! — вырвалось у нее, когда прямо под ноги попался толстый черный хвост крысы. — Гадость какая!
Она отшатнулась, пытаясь не наступить на животное, и тут же поскользнулась, выронив коробки. Этери обязательно рухнула бы на мокрую мостовую, если бы не сильные руки прохожего, которые успели ее подхватить.
— Осторожнее, малышка. Мостовая нынче злая, как голодный тролль, — голос незнакомца был тяжелый и обволакивающий, с легкой насмешкой.
Этери подняла глаза на своего спасителя. Высокий, в плаще с глубоким капюшоном, из-под которого виднелись лишь четко очерченная линия подбородка и блеск глаз — светлый или темный эльф, человек или оборотень, понять было невозможно. Он мог быть даже элементалем!
— Благодарю, — выдавила она, чувствуя, как щеки заливает жар.
Незнакомец чуть склонил голову, как будто ее слова позабавили его.
— Не за что. Но в следующий раз смотри под ноги. В Нор’Талласе мостовая не прощает невнимательности.
Он разжал руки и, не дожидаясь ответа, исчез в толпе. Этери застыла на месте, пытаясь привести мысли в порядок.
Что это было? И почему мне кажется, что я раньше с ним встречалась?
— Этери! — раздался резкий голос мадам Ноксары. — Вы решили отдохнуть посреди рынка? Видят Демиурги, я заменю вас Мириам!
Этери ойкнула, схватила коробки и бросилась догонять хозяйку, но странное ощущение от встречи с незнакомцем еще долго не покидало ее.
Когда Этери с хозяйкой наконец добрались до Белых кварталов, дождь уже почти утих. Стража лениво проверила номена́р[42] мадам Ноксары и, удовлетворившись документом, открыла ворота, бросив напоследок равнодушный взгляд на тяжело нагруженную Этери. Внутри района, где проживали только светлые эльфы, было гораздо тише: широкие улицы, просторные дома с причудливыми фасадами, никаких криков и снующих под ногами крыс.
Мадам Ноксара, конечно, направилась к самому большому дому на улице.
— Иди к задней двери, — бросила она Этери.
Этери замешкалась, чувствуя, как холодный ветер пробирается под ее промокшее платье.
Бр-р-р! Надо побыстрее двигаться, а то вскоре на первой полосе «Тене́бриса» напишут: «Этери Фламмарис — первая в Онимусе огненная элементаль, умершая от переохлаждения».
Улыбнувшись собственным мыслям, она уже собиралась направиться к задней двери поместья, как вдруг ее внимание привлекло движение на противоположной стороне улицы. Там, прислонившись к стволу дерева, стоял высокий мужчина в темном плаще с глубоким капюшоном. И он смотрел прямо на нее.
Сердце Этери рухнуло в пятки. Странное чувство вернулось снова: кто бы там ни отирался, он явно наблюдал за ней.
Перехватив поудобнее коробки и свертки, вжав голову в плечи, Этери торопливо зашагала прочь. В голове проносился миллион мыслей: от предположений о том, кто мог преследовать ее, до обвинения себя в излишней самоуверенности.
Кому я нужна? Что за глупости? Обычный прохожий, который ждет своего друга…
Полностью поглощенная этими мыслями, она и не заметила, как оказалась на кухне в светлоэльфийском поместье, и очнулась, только когда мадам Ноксара по привычке принялась громко ее отчитывать:
— Дорогуша, такими темпами вы и обучение свое не отработаете, не говоря уже об очередной плате за работу. Придите в себя, или вы хотите вместо рассрочки сразу вернуть мне весь долг?
Этери вздрогнула и выдавила кривую улыбку:
— Простите, мадам Ноксара! Конечно, я сейчас немного согреюсь и буду полностью готова.
Та с недовольством осмотрела Этери и демонстративно отвернулась.
Этери бросилась к плите, на которой что-то жарилось. Едва она протянула руку к огню, как непонятно откуда взявшаяся поварешка легонько стукнула ее по руке.
— Огонь магический саламандре вредный. Подожди малость, Ха даст тебе живой огонь.
Этери опустила взгляд и только сейчас заметила несколько домовиков, которые деловито сновали по кухне. Некоторые из них лично занимались приготовлением еды, а другие использовали домовую магию, недоступную другим расам.
Она благодарно улыбнулась, стала на колено и коснулась кулаком правой руки лба, а затем подбородка. Домовушка расплылась в широкой улыбке:
— Саламандра знает аркоу́н[43]. Ха нравится саламандра.
С этими словами она протянула Этери огарок свечи.
Коснувшись настоящего, живого, а не магического пламени, Этери почувствовала, как ее накрывает волной силы: от кончиков пальцев до самых волос пламя лавой разливалось по телу, вымывая последние
