Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Ах, ваше высочество! Вы снова за старое! — усмехнулся Роумонт, глядя на меня снисходительным взглядом. — Государственные дела не ждут. Хотя вам до них какое дело?

— Нет! — резко произнес я, вставая у них на пути. — Или я вас испепелю!

— Ну полно вам! — со снисходительной улыбкой произнес Роумонт, а позади меня послышался сиплый голос: «Пропусти их, сын!».

Магия отца оттолкнула меня, удерживая на месте. Я мог лишь мой наблюдать за тем, как вершатся судьбы королевства и набиваются карманы.

— Благодарю вас, ваше величество! — словно с издевкой произнесла эта старая крыса Роумонт, улыбаясь и сворачивая очередной подписанный документ. — Это большая честь! Выздоравливайте! Вы еще очень нужны Мириарду! Все королевство нуждается в вас…

Я все еще не мог пошевелиться.

— Ваше высочество, я прекрасно понимаю, зачем вы здесь, — улыбнулся Роумонт, когда свита уже покинула отцовскую опочивальню. — Вы очень переживаете, как и все мы. Но давайте будем честными. Вы не хотите править. Так что вам мешает покинуть дворец? Весь мир для вас открыт! Вы можете заниматься тем, чем вы хотите.

— Пока вы растаскиваете страну на части, — закончил я. — Что же вы подписали? Дайте-ка угадаю? Очередную награду? Земельку родственничкам? Вы еще не всех правнуков обеспечили?

— Ах, полно вам, — вздохнул Роумонт, пряча документы за спиной. — Все на благо Мириарда!

— Да, народ в восторге от того, что вы стали еще богаче, — произнес я, криво усмехнувшись.

Он вышел довольный, а отец обмяк, словно послушная кукла, погрузившись в полусон-полуявь. Магия отпустила меня.

— Почему! — прорычал я, глядя на высохшее лицо отца, чьи глаза снова закатились. — Почему, когда приходит твой сын, ты молчишь! Ты не приходишь в себя! Зато, когда к тебе приходят министры, ты тут же просыпаешься и подаешь голос!

Глава 23. Принц

Принц

Отец молчал. Ничто не дернулось в его лице. Его губы даже не приоткрылись.

“Убей! Прекрати все это, Каэль!”, — слышу я свой собственный голос, звенящий в ушах. “Стань отцеубийцей раньше, пока они не растащили королевство!”, — настаивал голос разума внутри.

А перед глазами детство. Отец. Сильный, красивый, катает меня на руках, кружит в королевском саду, пока возле дерева стоит с улыбкой мама. “Йорвин! Каэль!”, — смеется ее голос.

Я не помню, что она тогда говорила. Просто помню ее голос. И словно солнечный луч касается моих воспоминаний. Такой яркий, такой теплый в этой бесконечно холодной тьме.

Сначала я и правда думал, что смерть мамы подкосила его.

Но потом… потом я стал замечать странности, постепенно приходя к мысли, что есть слишком много людей, кому выгодно иметь ручного короля-марионетку.

Народ ничего не подозревает. Со стороны это выглядит как безграничная скорбь по рано ушедшей жене.

Но я знал, что кто-то воспользовался слабостью отца, ухитрился заполучить над ним контроль.

Если где-то есть кукловод, я доберусь до него. И в тот момент, когда я узнаю, к кому тянутся ниточки, я убью его. И чары спадут. Отец снова вернется к власти.

Я вспомнил, как впервые вспыхнули мои пальцы зеленым ядовитым пламенем. “Мама! Смотри!”, — шептал я.

“Остановить сердце можно одним прикосновением, — слышал я голос мамы. — Это наш особый дар. Наша особая магия. И я рада, что ты унаследовал ее”.

“Так почему же ты сама этого никогда не делаешь?”, — удивился я.

“Власть — это прежде всего милосердие! Знаешь, смерть бывает разной. И мы… Мы были ее вестниками. Нас называли Черными Целителями. Этот дар родился из милосердия, из боли, которую ты видишь, когда человек умирает сутки напролет, когда ему нельзя помочь... Как говорила мне моя бабушка, этот дар — не то, что следует показывать людям!”, — улыбалась мама, глядя на заклинание в своей руке. Она погасила, словно мысль о том, что может кому-то навредить.

“А можно остановить сердце дракона этой магией?”, — спросил я, сидя среди книг.

“Нет. Дракона, пожалуй, нет!”, — рассмеялась мама.

“А ты пробовала?”, — допытывался я, выписывая магические формулы. “Да. Пробовала. Однажды! Я применила этот дар однажды. В день, когда встретила твоего папу!”, — заметила она.

Я помню высокое окно-витраж, как разноцветные стекла подсвечивали ее волосы. Ее задумчивое лицо и красивую вышивку на рукаве. И запах старых книг. Пыльный, немного сырой. Я обожаю его.

Если я доберусь до кукловода, все вернется на круги своя. И эта мысль согревала мое сердце.

Для начала я решил потренироваться и выбрал себе трех жертв. Я помню, как на балу внимательно следил за одной дамой, которую по праву считали первой красавицей. Я дождался момента, когда она выйдет из зала, и…

Глава 24. Принц

Принц

— Графиня Люсилия ди Шубальт-Форти, — усмехнулся я, глядя в ее испуганные глаза. Я лязгнул цепями, отстегивая ее от стены. Она упала на колени, дрожа от холода и ужаса. — Как вам не стыдно. Вы вместе со своей горничной выискивали и выкупали красивых девочек у бедных семей, обещая устроить девочкам счастливую жизнь… А вместо этого продавали их за бешеные деньги аристократам в качестве игрушек. Как поживают ваши «куколки Шубальт»? Хорошо, спрошу по-другому, сколько из них пережило зверства?

Я прекрасно знал, что купивший имел право делать с ними всё, что хотел. Самые дорогие из них были совсем юными, даже не переступившими порог совершеннолетия. И попав в руки хозяину, они не переступали его уже никогда.

Я помню, как графиня кричала, что никогда ничем подобным не занималась. Как оправдывалась, как ползала по полу, как предлагала себя, думая, что я не откажусь. Она даже пыталась снять с себя платье. «Делай со мной всё, что хочешь, ваше высочество… Любой ваш каприз… Я согласна на всё… Только… только не убивайте… Я прошу вас… — задыхаясь шептала она. — Я же нравлюсь… Посмотри на меня… Вы же хотите меня, не так ли?»

Ее руки потянулись к моим штанам. Она пыталась расстегнуть ремень и пуговицы, проводя языком по бархату и глядя на меня снизу вверх.

— Я готова на всё, — шептала она.

Через мгновение ее тело корчилось на полу.

— Мадам, как неприлично, — заметил я, глядя на последние искры магии в руке. — Вы испачкали платье. Скажите своей