Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я посмотрел в угол подземелья, видя мертвую горничную, которая умерла часом раньше, рассказав мне всё, что знала.

Это было немного неосторожно. Я слегка наследил.

Дальше мой выбор пал на невзрачную баронессу Монтерси, известную благотворительницу, содержательницу приюта для незаконнорожденных детей. Всегда кроткая, скромная, вечно просящая деньги для своих малышей, она словно тень совести стояла над кошельками аристократов.

За глаза ее называли «побирушкой», но ее услугами пользовались часто, чтобы скрыть внебрачных детей.

Одна наивная леди однажды оступилась и через девять месяцев отдала свою внебрачную дочку баронессе. Но ее заела совесть, и через день она вернулась за ребенком. Однако ребенка в доме не обнаружила.

«Ах, ее уже успели удочерить! Только что забрали!» — оправдывалась баронесса, стряхивая пепел со стола. В камине догорала шелковая пеленка.

Скандал удалось замять. У баронессы оказались очень могущественные покровители среди министров.

И уже стоя на коленях передо мной в слезах, она клялась, что пристроила детей в семьи, но даже не могла назвать в какие. А потом, захлебываясь слезами, рассказывала, что дети перед смертью не мучились. И что у нее огромные долги после смерти мужа. И нужно было как-то выживать…

Теперь я уже с уверенностью мог сказать, что дар, унаследованный от матери, — полезная штука. Я мог не просто убить прикосновением. Я мог сделать это милосердно и быстро. А мог заставить человека помучиться перед смертью как следует.

Зелья не спасают. Это я уже проверил на баронессе. Ее тело лежало среди пустых склянок. Ее смерть немного растянулась, зато теперь я понимал, какой силой я обладаю.

Министры умирали один за другим от сердечных приступов. И я ни разу не испытывал угрызений совести, глядя из темноты, как корчится в муках очередной прохиндей.

— Не он, — усмехнулся я, вычеркивая имя очередного министра по списку. А на его могиле уже вовсю плакали родственники.

Я знал, что однажды доберусь и до кукловода. Того, кто дергает за веревочки моего отца. И пока что все подозрения сводились к Роумонту.

Глава 25. Принц

Принц

Когда я под прикрытием маминого артефакта вошел в зал, я ни капельки не сомневался. На шее растекался магией артефакт, остановивший время в зале. Всё, что смогут обнаружить внимательные люди, так это то, что у них из жизни выпало минут пять-десять. Но кто будет обращать внимание на такие мелочи во время бала?

— Сдохни! — прошептал я Роумонту, наслаждаясь последней предсмертной дрожью его тела. Магия сжимала его сердце так, что оно просто разрывалось в груди. Она выжимала из него всю кровь до последней капли.

Пусть выглядит как несчастный случай. Пусть ни один целитель не докопается до истины. А подозрения? Мне уже плевать. Здесь свидетелей достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что у бедного Роумонта просто случился сердечный приступ.

И тут я увидел ее.

Она стояла напротив министра.

В светло-кремовом платье, в красивых перчатках. Ее светлые волосы были убраны в прическу, а на груди поблескивало украшение.

Я сначала не понял, почему именно эта молодая женщина привлекла мое внимание. Она стояла и смотрела на меня. Мужчина рядом держал ее за руку.

И тут случилось то, чего я не ожидал. Незнакомка дернулась, с ужасом глядя на меня и на мою магию.

Такое было впервые, чтобы артефакт на кого-то не подействовал.

Медальон матери никогда не давал осечек. А незнакомка с ужасом смотрела на меня и на мою руку, которая только что вырвала жизнь из тела старой крысы.

— Не надо… Прошу вас, — услышал я задыхающийся ее задыхающийся шепот. — Я… клянусь… Я никому ничего не скажу…

Ее глаза. В них было столько ужаса. Я понимал. Свидетелей в живых оставлять нельзя. Даже случайных.

Моя рука потянулась к ее груди. И тут я почувствовал желание. Я никогда в жизни не испытывал такого сильного желания, как сейчас. Или оно разорвет меня на части, или я разорву ее прямо сейчас.

— Обещаю… Я ничего не видела… Клянусь… — задыхалась от ужаса незнакомка, даже не догадываясь, что каждое ее слово растекается по моим венам. Ее трясло от страха. И она даже не догадывалась, как я был близок к тому, чтобы прямо сейчас сорвать с нее платье, разгрызть зубами ее корсет и с наслаждением погрузить член в ее лоно. Я даже не знал, как ее зовут. Но сейчас это было неважно.

— Не надо… Умоляю.

Моя рука приближалась к ее груди.

И в последнюю секунду, когда ее сердце должно было перестать биться, внутри меня что-то резко дернулось и взревело: “НЕТ!”.

Мои пальцы остановились за несколько миллиметров до ее корсета. За мгновенье до неизбежного.

“Она!”, — проревел дракон внутри.

Я видел, как незнакомка отклонилась, как дрожат ее руки в красивых атласных перчатках. “Прямо сейчас… Сорви с нее платье, заставь ее стонать… Заставь ее колени дрожать… Зажми ей рот рукой, чтобы спрятать ее стон… А потом забери ее себе… Забери и не отпускай!”.

“Быть такого не может! Истинная!”, — пронеслось в голове, но я остановился. Моя рука словно окаменела. Я чувствовал, как потрескивает смертоносная магия на кончике пальцев.

Я смотрел в ее светлые глаза, понимая, что хочу ее больше жизни. Хочу скользить языком по ее груди, облизывая ореолы сосков, хочу чувствовать, как сантиметр за сантиметров мой член проникает в нее, как она сначала противится, а потом кончает раз за разом, когда моя рука терзает ее грудь.

Глава 26. Принц

Принц

Я сошел с ума.

Но в этом безумии проскользнуло слово. Видящая. Та, что видит магию. Редкий дар.

“Быть такого не может. Этот дар был уничтожен триста лет назад!”, — пронеслось в голове.

Но вот она стоит передо мной.

Истинная с редким даром. Она умирает от страха, в ее глазах плещется океан ужаса.

Я втянул воздух, чувствуя запах, похожий на клубничные конфеты… и пропал. Мне казалось, что в эту секунду ее впитывает каждая клетка моего тела, каждый нерв. Словно древние маги, вырезающие на твоих костях защитные символы, теперь вырезают ее образ.

“Дай ее мне!”, — ревел в груди дракон.

“Нет!”, — приказывал я себе, но моя рука уже скользила по ее лицу. Я не чувствовал ее кожи через перчатку. Но, быть может, это и к лучшему. Иначе бы я окончательно потерял бы голову.

“Конфетка, — простонало что-то