Хозяин Зимы - Ирена Мадир
Севара присела на скрипучий стул, вытащенный откуда-то из недр кухни Забавой. Последняя встала рядом, позволив себе передышку и вслушиваясь в историю.
– Голову поднимает Зима к небу синему, а над ней птицы кружат. Дыхнула на них она, те и упали. Идет себе дальше, видит – дом стоит, а в доме том щели. Через них она стужей забралась да дитятко заморозила, – печально выдохнула Оленя. – Ходила она по свету, люд пугала, души забирала, а за ней покрывало снега стелилось. Встретила она однажды на пути ведьму. Та говорит: коли будешь народ изничтожать, тот тебя изничтожит. Не поверила ей Зима и ушла.
«Чая не хватает», – подумала Севара. Ей вспомнились вечера из детства, когда мама еще была жива, когда они собирались вместе читать сказки.
– Долго ли коротко, а Зима бродягой скиталась по свету. Но обеспокоенные люди собрались вместе и начали молиться богам, чтобы те послали им спасение. Чтобы за Зимой следили, чтобы та приходила и уходила вовремя, чтобы жизнь была. Тогда боги из ночного света, ветра, металла и камня сотворили его – Хозяина. – Последнее слово Оленя произнесла немного напевно.
По спине прошли мурашки, Севара скрестила руки на груди, чуть опустив голову. Сказки про Хозяина Зимы она знала. Но те обычно начинались иначе. Он либо карал, либо давал дары, но ни разу в книгах она не встречала истории его возникновения. Подразумевалось, что он существо неведомое, которое и было зимой. В истории Олени все выходило иначе. Все еще сказочно, но отчего-то близко, будто и вправду ходила такая хладная дева, над которой взяли верх…
Сочинитель сказки все же отчасти вдохновлялся истиной. Когда-то на Шаране[22] зимы могли длиться годами.
– Хозяин схватил Зиму да обернул волчицей, а дары ее себе забрал. С тех пор он властитель севера, живущий в замке богов. И коли увидали мужчину с глазами-алмазами, отражающими свет звезд, с волосами из снега и короной изо льда, то знайте: тот, кого вы встретили, – Хозяин Зим… А-а-а!
От крика в конце истории Севара подскочила, а Забава громко выругалась и отпрянула от заиндевевшего окна. За стеклом кто-то стоял, его глаза выделялись. Яркие и стылые, они глядели так странно, что внутри похолодело, пасть страха клацнула зубами, ужас пробежался по спине липким студеным потом.
«Хозяин Зимы», – в панике промелькнула мысль. Верно, в темном лесу был он, а теперь пришел за ней… за невестой.
«Бред!» – осадила Севара себя. Всего лишь сказка, которую рассказали в полумраке кухни и под впечатлением от которой они оказались.
Глаза в покрытом морозными узорами окне исчезли стремительно, но жути нагнать успели. Оленя жалась к Забаве, обе они едва сдерживали очередные визги. Не будь Севара благовоспитанной дворянкой, завизжала бы первой.
Что в подобной ситуации делать – непонятно. Бабушка бы приказала слуге проверить, но тут из слуг – камеристка и кухарка. А что бы сделал… Ну, например, дед Шаркаан? Выхватил бы палаш да зарубил негодяя.
Севара осмотрелась. Ее глаза давно привыкли к полумраку, потому мигом приметили темную тень чугунной кочерги. Она приятно холодила ладони, а ее тяжесть прибавила уверенности. Не палаш, но тоже грозное оружие. Почуяв прилив смелости, Севара разозлилась на того, кто посмел заглядывать к ней в окна в столь поздний отрез[23], будто зная, что в поместье остались одни только женщины.
– Сиктир! – гаркнула Севара. Браниться ей было строжайше запрещено, но Годияр когда-то услышал это слово от дедушки, не сдержавшего эмоций. Брат был еще мал и тут же принялся повторять новое слово, а когда такие речи услышала мама, то наказала их больше не произносить. Оказалось, что бирликское слово это какое-то уж очень плохое…
– Б-барышня, – промямлила Оленя, протягивая руку, – вы куда?
– Посмотреть, кто осмелился у меня под окнами снег топтать! – зло откликнулась Севара. Резко захотелось иметь заплетенную косу, чтобы гневно откинуть ее за спину, но пришлось обойтись раздраженным фырканием на выбившуюся прядь.
Дверь громко хлопнула о стену, впуская в дом вихрь. Перехватив кочергу поудобнее, Севара спустилась с крыльца. По пути она успела только обуться в сапожки, а сверху ничего не накинула. Впрочем, того и не нужно – грела ярость.
– Ну, и кто тут ходит? – рявкнула она.
Ветер негромко выл, поднимая пургу, – рядом с домом было пусто. Севара сжала кочергу покрепче, готовая биться даже с Хозяином Зимы.
– Госпожа, п-простите… – послышался приглушенный, но явно мужской голос.
Парень в распахнутом зипуне выглянул из-за угла. В руках он мял то ли шапку, то ли варежки.
– Ты кто такой? – забыв о приличиях, спросила Севара. Теперь она целиком и полностью понимала недовольство деда Ежа, когда тот встретил их утром.
– Да я вот… – Парень улыбнулся обезоруживающе открыто и наивно. Он весь сжался и явно нервничал. – Не знал, дома ли кто… или свет так…
Севара оглядела незнакомца еще раз. Молодой, едва ли старше ее, с каштановыми волосами, в мятой рубахе под старым зипуном и в стоптанных сапогах, но с симпатичным лицом. Смазливым. Светлые голубые глаза глядели с каким-то детским восторгом и напоминали глаза Яшара. Севара растерялась, немного опустив кочергу.
Злость отступала, горячая кровь стихала, а холод хватал за пальцы. Вот уж теплый прием она устроила незнакомцу! Конечно, внимание ослаблять не стоит, мало ли… Как не стоит так сразу угрожать чугунной кочергой, разумеется.
– Вы по какому вопросу? – Севара подозрительно сощурилась.
– А я… вот… Вы только приехали ведь? Поэтому я… я…
– За работой, что ль, явился? – Забава успела выйти на крыльцо, в руке она держала сковороду. Из-за ее спины выглядывала Оленя, сжимавшая скалку. Процессия выглядела воинственно и решительно.
– Да. – Парень, оценив ситуацию, заулыбался сильнее. Казалось, еще чуть-чуть – и он засмеется.
Севара смущенно отвела взгляд в сторону. Вот уж!.. Он, верно, решил, что окружен безумными дамами, жаждущими кого-то поколотить. Впрочем, женское общество уже спешили разбавить – издали послышался недовольный крик. Парень повернул голову, с удивлением наблюдая, как к ним бежит запыхавшийся старик, потрясывая посохом.
– Дедушка Ежа, не надо! – Оленя замахала руками. – Он за работой пришел.
Тот замедлился и уже размеренным шагом дошел до них, будто и не несся с очевидной угрозой огреть незваного гостя.
– В помощники набиваешься? – Старик тяжело дышал, расстегивая тулуп.
– Да вот… думал… – Парень поджал губы, скрывая усмешку. – Теперь и не знаю, примут ли…
– Примут, чего ж не принять, коли ты окажешься ладным, а не охлестышем каким, – деловито отозвалась Забава, спускаясь. Сковороду она отложила, держала теперь шубу, которую накинула на хозяйские плечи. После она бережно забрала у
