Рыбка моя, я твой… - Александра Седова

Я смотрю в его лицо, в злые глаза — и не могу пошевелиться.

— Ты? — шипит, захлёбываясь яростью.

— Отец, это наша новая уборщица, — спешит представить меня Демис, попутно стирая пену с пиджака салфетками.

Мужик переводит взгляд на сына и теперь уже пытает его. Он открывает рот несколько раз, чтобы что-то сказать, но тут же захлопывает обратно. Прыгает злыми глазками по нашим лицам, как по кочкам в болоте.

— Ассоль, пройдёмте в мой кабинет, — приказывает холодно и резко.

Кабинет начальника начальников оказался на самом последнем, двадцать пятом этаже.

Не понимаю, что я уже натворила, но кожей ощущаю его ярость и злость, даже животную ненависть.

— Вам не нравится, как я работаю? — спрашиваю сразу, как оказываюсь в его кабинете. Бросаюсь в атаку — это лучше, чем теряться в догадках.

— Хватит притворяться! — орёт генеральный, выпучив маленькие глаза. С такими злыми людьми я ещё не встречалась. Сразу поняла, какая он рыба: глубоководное чудовище — удильщик.

Он резко выдвигает ящик стола, от чего тот едва не срывается с направляющих. Достаёт бутылку водки и ставит на стол вместе с рюмкой.

— Как давно ты всё помнишь? — гневно бросает, наполняя рюмку.

— Лет с трёх, примерно, — пожимаю плечами, пытаясь провести логическую линию его вопросов, но так и не нахожу никаких логических объяснений.

— Идиотка! Ты специально устроилась в мою фирму! Хочешь снова испортить жизнь моему сыну? Отомстить? — он пытливо уничтожает меня одним взглядом.

Руки начинают потеть и дрожать. Мне страшно. И этот страх знакомый. Я уже встречалась с ним раньше…

Я пью таблетки для памяти, но из-за безответственности часто забываю о них. В последний раз принимала препараты… Пару недель назад? Или ещё дольше?

Внезапно кабинет сужается. Стены сдавливают меня со всех сторон, потолок обрушивается на голову, а пол, наоборот, исчезает. Дрожащая пальцы немеют, по позвоночнику прокатывается мороз.

Это же… Отец Демиса!

Ничего не понимаю. Я помню его — и не помню одновременно. Он уже орал на меня в другом месте, в другой обстановке. И тогда он был лет на пять моложе…

— Вы? — озарение беспощадно бьёт по щекам, принося боль воспоминаний. Я задыхаюсь. — Это вы!

— Пошла вон! Уволена! Чтобы я тебя больше не видел — ни в этом здании, ни даже возле! А если узнаю, что ты снова пристаёшь к моему сыну, я тебя убью! — вопит так свирепо, что не остается никаких сомнений — убить и правда может.

Выбегаю из кабинета, спускаюсь на лифте на первый этаж, вырываюсь на улицу. Дышу — и всё равно задыхаюсь.

Я и Демис? Вместе?

Кисточки пушистые, как же хочется вспомнить! Оно вот-вот, вертится на языке, крутится в голове — но никак не приходит.

Мне нужно поговорить с родителями! Сейчас! Может, они смогут что-то прояснить, пока я сама себя не загнала в утопию.

Глава 8

Демис

— Ассоль ещё не возвращалась? — потея, как девственница в бане с пятью мужиками, спрашиваю у секретарши, выглянув в коридор.

Страх пустоты и апатии подкрадывается со спины, готовит сети, чтобы набросить, сковать душу и тело, утащить обратно в чёрно-белый мир забвения и строгости. Холодит затылок.

— Нет. Демис Брониславович, с пятнадцатого этажа звонили, жаловались: там кулер с водой перевернули, а уборщицы до сих пор нет, некому лужу вытереть.

— Сами пусть вытирают! — оглохнув от злости, резко кричу. Слишком резко.

Чёртов галстук душит удавкой.

Кажется, я ненавижу костюмы и офисный стиль. Раньше — точно ненавидел.

Поднимаюсь к отцу в кабинет, но его нет на месте.

— Бронислав Викторович уехал пять минут назад, — сообщает секретарь.

Чтобы в этом убедиться, открываю дверь, заглядываю в пустой кабинет. Здесь ещё пахнет ванильной мятой, но запаха осталось только чтобы лизнуть крылья носа и раствориться навсегда.

— А Ассоль? Давно ушла?

— Уборщица? Да, она пробыла в кабинете несколько минут, потом выбежала как ненормальная! Чуть не сбила курьера.

Сердце дёргается.

— Куда она пошла?

— Не доложила, — немного хамовито, но сдержанно. Понимает ведь, что мне нельзя грубить, хоть я и не являюсь её непосредственным начальником.

Спускаюсь в самый низ, на проходную. Сушёная вобла докладывает, что Ассоль покинула здание и не вернулась. Охранник добавляет, что видел, как она села в такси и уехала.

В его грустных глазах виднеется страх больше её не увидеть.

Как и на лице Воблы, имя которой я даже не удосужился запомнить.

В воздухе чувствуется одно прочное, объединяющее нас троих, великое желание — чтобы Рыбка вернулась в аквариум.

— Красивые цветы, — киваю на стойку, где в маленькой круглой вазе стоят разноцветные мелкие астры. Ровно такие же растут на клумбе через дорогу, у здания библиотеки.

— Ассоль принесла сегодня утром, чтобы порадовать нас с Виталием Семёновичем.

— А мне она картину презентовала, видали? — хвастается охранник, подходя к стойке, вытягивает руку к Вобле. Та достаёт из-за стойки картину в тонкой пластиковой рамке с изображением женщины в домашнем платье. — Это моя жена. Ассоль нарисовала портрет с фотографии всего за пару часов, в подарок. У нас сегодня годовщина свадьбы, — с нежностью и благодарностью, любуясь картиной, говорит Виталий Семёнович.

— Она рисует? — спрашиваю, отмечая, что эта девушка настолько редкий экземпляр, что потерять её — всё равно что лишиться народного достояния. За несколько дней работы она прониклась в душу к каждому сотруднику. Подобрала ключи к их сердцам, залезла под кожу, и теперь жизнь без неё кажется скучной и невыносимой. Пугающе пустой.

— Рисует? Да она окончила художественное училище! Такая талантливая девочка! Не то что современные художники — рисуют непонятно что: то ли ёлка тащит кота, то ли кот зелёной мишурой рыгает, — делится впечатлениями, по всей видимости, от недавнего похода в галерею современного искусства.

— Она ведь вернётся? — спрашивает Вобла.

— Конечно. Не волнуйтесь, — отвечаю и как на автомате несусь в отдел кадров, чтобы узнать её адрес.

Новость о том, что Рыбка сбежала с работы, распространилась по офису быстрее чумы. Вместо того чтобы работать, каждый второй сотрудник подходит с вопросом, за что её уволили. Уже язык болит выдавать всем один и тот же ответ:

«Её не увольняли. Всё в порядке. Она отпросилась по личным делам, но завтра будет на рабочем месте».

В отделе кадров огорошивают новостью о том, что отец лично прислал приказ о её увольнении.

Какого чёрта происходит? В голове звенит.

Никаких нареканий к её работе нет ни у кого!

Девчонка успевает делать свою работу, плюс поднимает коллективу настроение что