Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 13 - Евгения Владимировна Потапова

тоже начались неприятности. Он решил открыть свое дело, долго к этому готовился, всё изучал, потом все же решился. Нет, он не сидел на диване и не рассказывал, как все будет замечательно, и первое время даже не позволял себе уйти с работы, занимался всем этим после нее. У него руки золотые, он из любого дерева может конфетку сделать, в прямом и переносном смысле. Мы сделали огромное количество фотографий, разместили карточки товаров и вложились в рекламу. Не много, правда, но и этого хватило, чтобы дело пошло. Появились заказы, уже надо было выбирать — ходить на работу или продолжить свое дело. Он уволился, и все пошло как по маслу. Нам даже удалось сократить количество платежей по ипотеке, то есть стало хватать на все и даже оставаться. Мы запустили линейку расписной мебели — я неплохо рисую, да и шаблоны никто не отменял. А потом началась какая-то черная полоса. Я испортила несколько комодов и столов. Илья перестал меня пускать к росписи, а потом вообще убрал этот товар из каталога. И в один момент заказы закончились, раз — и все, словно магазин стал невидимкой.

Алёна замолчала, её пальцы нервно теребили край салфетки.

— И что же случилось потом? — спросила я, подливая ей чай.

— Потом... — она вздохнула. — Илья стал злее. Говорил, что я всё испортила, что если бы не мои ошибки, всё могло бы быть иначе. А потом... — её голос дрогнул, — он начал винить меня во всём. Даже в том, что заказы пропали. Говорил, что я «напустила дурную энергию» на его дело, сглазила.

Прошка, словно чувствуя её боль, запрыгнул к ней на колени и уткнулся мордой в её руку. Алёна машинально провела пальцами по его шерсти.

— А ты? Ты действительно веришь, что это твоя вина?

Она резко подняла на меня глаза:

— Нет! Нет, я... — и вдруг замялась. — Я не знаю. Может, и правда во мне что-то сломалось. Может, я действительно несу деструктивную энергию.

Я молча наблюдала, как по её щеке скатывается слеза.

— А муж? Он знает, что ты так себя чувствуешь?

Она горько усмехнулась:

— Он говорит, что я придумываю. Что мне просто нечем заняться. Что если бы я «включила голову», всё было бы нормально.

Прошка вдруг громко мурлыкнул и потёрся о её руку, будто пытаясь утешить.

— Ты не сходишь с ума, — твёрдо сказала я. — Ты в тисках тревоги. И это не твоя вина.

— Но что мне делать? — её голос звучал почти как детский шёпот.

— Во-первых, найти врача, который не отмахнётся, а поможет. Во-вторых... — я наклонилась к ней, — тебе нужно поговорить с мужем. Не оправдываться, а сказать, что тебе плохо. По-настоящему плохо.

— А если он не поймёт?

— Тогда... — я вздохнула, — тогда тебе придётся решать, готова ли ты жить в таком состоянии дальше.

Алёна закрыла глаза, и ещё пара слёз скатилась по её щекам.

— Я так устала, — всхлипнула она.

— Знаю, — тихо ответила я. — Но ты не одна, и я постараюсь тебе помочь.

За окном повалил снег, а Прошка уютно устроился у неё на коленях, будто пытаясь согреть её своим теплом. В комнате повисло молчание — тяжёлое, но уже не такое безнадёжное.

Глава 5–6

Ты только сама решаешь, как прожить эту жизнь

Мы долго с ней разговаривали, пили чай и снова разговаривали, ели пирожки и опять говорили. За окном уже было темно, и с неба падал хлопьями снег.

— Ох, простите, Агнета, что я на вас все это вывалила, — она устало улыбнулась.

— Вы для этого и приехали, — кивнула я.

— Я-то думала, что вы начнете там гадать или, не знаю, яйцом катать по мне или бить там в бубен.

— Могу и яйцом покатать, и бубен у меня тоже есть, — улыбка коснулась моих губ.

— Да? — Алена с удивлением на меня посмотрела.

— Да, — кивнула я.

— Я давно так ни с кем не разговаривала. Мама уже устала выслушивать про мои проблемы, говорит, потерпи немного, и черная полоса закончится, и что она не может длиться вечно, и что у других бывает еще хуже. Свекрови, по-моему, вообще все равно, про мужа я уже говорила. У сестры свои проблемы, и она их еле вывозит.

— А подруги? У вас есть подруги, Алена? — спросила я.

Алена задумалась, её пальцы медленно водили по краю чашки.

— Были… — наконец сказала она. — Но в последний год как-то все разошлись. Кто-то переехал, у кого-то дети, работа… Да и мне самой было не до встреч. То некогда, то сил нет, то просто стыдно признаться, что у меня опять всё валится из рук.

— Совсем-совсем никого не осталось, даже интернетных собеседников? — удивилась я.

— Почему же не осталось. Есть у меня одна подруга, только сейчас мы с ней стали реже видеться.

— Поругались? — спросила я.

Алена покачала головой и вздохнула:

— Нет, не поругались. Просто… Катя всегда такая собранная, успешная. У неё свой бизнес, двое детей, и всё у неё получается. А я… — она развела руками, — я теперь даже позвонить ей стесняюсь. Кажется, что буду выглядеть жалко на её фоне.

Я налила нам обеим свежего чая, давая ей время собраться с мыслями.

— Раньше у нее как-то дела не ладились, то муж начинал гулять, то дети разом болеть, то с работой проблемы, то с деньгами. Я всегда ее поддерживала и жалела, и мы часто виделись, а потом на меня навалились проблемы, и наше общение как-то сошло на нет. Ей все некогда, она замутила свой проект, и все у нее наладилось, и ей теперь не до меня.

Алена замолчала, разглядывая узоры на чашке. В комнате было тихо, только потрескивали дрова в печке, и шуршал снег за окном.

— Как интересно, — я внимательно на нее посмотрела, — Избегает общения?

— Да, — кивнула она, — Мы пару раз с ней встречались за эти полгода и все. Я несколько раз пыталась с ней увидится, а она не хочет, ссылается то на занятость, то на какие-то возникшие обстоятельства, которые срочно нужно решать.

— Н-да, — задумчиво покачала я головой, — Точно с ней не ссорилась, денег в долг не давала?

— Деньги давала, ну мы же подруги. Она мне потом все вернула на карту. Я бы не сказала, что там особо ссорились, как-то просто поспорили. Как раз тогда у Ильи бизнес пошел. Она сказала, что расписная мебель может не пойти. Я ей ответила, что много она в этом понимает, и что пока не попробуешь, то и не узнаешь. Она почему-то