Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

— Всё было на высшем уровне!

— Златка просила передать, — чуть понизив тон, и даже наклонившись, чтоб быть ближе ко мне, будто по секрету поделилась хозяйка, — что вы были очень неутомимы. Она теперь несколько дней ходить не сможет, — и хозяйка лукаво погрозила мне пальчикам.

— Скажите ей… — я немного опешил: а что, надо что-то говорить? Потом нашёлся: — она тоже девочка-огонь! Выше всяких похвал!

Ну да, ну да, понимаю. Проклятая «клиентоориентированность» уже распростёрла над миром свои перепончатые лапы. Если мужику сказать, что он был просто «ух!», и вообще — сексмашина, то он и завтра побежит в купальню, а не к законной жёнушке, которая в этом мире скорее всего воспринимает секс как супружескую обязанность. Маркетинг, чтоб его!

«Богатый шмот» мой привели в порядок, он был чист, без единой дырочки или затяжки и даже кажется выглажен. Хм, разве в это время уже знали утюг? Впрочем, наверно знали, штука-то не мудрёная.

И уж конечно успел высохнуть полностью! Чистый, нарядный, довольный жизнью я направился в город. Ну, что ж? Надо навестить пана-писаря, пока время есть. Даже если теперь на гильдию говночистов мне наплевать, то грамотность по-любому не помешает. Буду считать это инвестициями в будущее. Не век же мне, кости катать?

Глава 21

Писарь, Крюк и вновь Тереза

В ратушу я зашёл с центрального входа. В конце концов я тут не босяк какой-нибудь, а вполне солидный горожанин, иду по делу серьёзному, так что пробираться… словно мышь вороватая, с чёрного хода, это не по мне.

На удивление, за дверьми не обнаружилось обширного холла. Только тесное, но очень высокое… как сказать? Помещение? Почему-то возникла ассоциация с пеналом. По бокам «пенала» на второй этаж шли довольно крутые, деревянные лестницы. А под одной из них обнаружился узкий ход в подвал, забранный кованой решёткой на висячем замке.

Всё! На входе никого, кто бы хоть как-то напоминал вахтёра. Ну что вам, сложно было посадить какого-нибудь пожилого и заспанного стражника? Сидел бы он в кирасе, шлеме-бацинете и при алебарде, сканворды бы разгадывал или в какую настолку сам с собой резался и так, свысока оценив посетителя взглядом, бросал: «Вы по какому вопросу?»

Блин, и спросить некого!

По одной из лестниц под противный скрип ступенек спустился приличного вида горожанин. Ну хоть кто-то!

— Храни вас господь, уважаемый, — я даже руку к груди приложил, — не подскажите, как мне найти пана писаря?

Тот притормозил, ответил полупоклоном:

— Да будет благословенно имя его!.. Писаря? — горожанин пожал плечами. — Так посмотрите его у себя…

И кивнув на прощанье, типа проявив вежливость вышел.

Твою медь! И где это: «У себя»⁈

Я, с тем же скрипом поднялся наверх… Ага! Лестницы выходили как раз в холл перед залом заседаний. Зачем мы в прошлый раз пробирались сюда какими-то «партизанскими тропами»?

Сейчас в зале было пусто. Я осмотрелся… Да, точно! Писарь тогда вон в ту дверь, сбоку от возвышения шмыгнул.

Толкнул невысокую, но из толстых досок и обитую железными полосами дверь. Та отворилась, открыв коридор с рядом высоких окон с одной стороны и крепких дверей с другой. Хм… Мне что, в каждую ломиться? Хоть бы таблички какие повесили!

Тут из одной из дверей появилась девушка. В простой котте, в платке, с ведёрком в одной руке и веником с совком в другой. Не обращая внимания на какого-то хера, что топчется в коридоре — то есть на меня — она прикрыла за собой дверь и пошла в противоположную от меня сторону.

— Эй, пани!

Ноль эмоций.

— Эй, девушка! Деву-ушка-а! — мне пришлось догонять её почти бегом.

Но та шла, словно была глухой, или… Я прям чуть ли не наяву увидел, как я догнав касаюсь её плеча, а она, прежде чем повернуться — вынимает из ушей наушники-аирподсы…

Когда мне оставалось два-три шага та обернулась… взглянула изумлёнными глазищами:

— Господин, вы… мне?

Фух… Показалось!

— А тут ещё есть кто-то? — немного раздражённый подобной «тормознутостью» спросил я.

Она натурально осмотрелась по сторонам, всё ещё удивлённо посмотрела на меня:

— Никого, господин.

— Ну значит тебе, — подпустив в голос язвительности хмыкнул я.

— Какая ж я вам «пани»⁈

— А кто ты?

Блин! Да откуда ж мне знать, как у вас тут правильно обращаться! Был бы на выселках, крикнул бы: «Эй, подруга!»… Или вообще по имени, в принципе более-менее всех там если не знаю лично, то через кого-то.

— Я? Марыська… — и она чуть приподняла руку с веником. — Я тут прибираюсь…

— Да? — не нашёл ничего умнее сказать я. Вообще-то и так вижу, что ты не крестиком вышиваешь. И ляпнул первое, что в голову пришлось: — Прости… подруга, вижу плоховато… Не подскажешь, как найти пана писаря?

— Господина Богуслова?

Я вздохнул:

— А сколько в городском магистрате писарей?

— Один?

Она ещё и сомневается! Блин, да кто тут работает, я что ль⁈

— Ну и где его найти?

— Обычно в это время он у себя…

Я вздохнул, посмотрел на девушку с укоризной, потом взял её за костлявые плечи и слегка встряхнул:

— Марыся, милая… Ты видишь, я не местный… Да и вижу плоховато… Проводи меня к нему.

Девушка, хоть и была ростом с меня, и казалась чуть старше, но похоже не весила ничего.

— Так вы бы и сказали… Пойдёмте со мной.

Я задавил естественное желание взять у неё ведро — ещё хлопнется в обморок невзначай, от такого обхождения — и пошёл следом.

Мы дошли до конца коридора, по ещё одной узкой и тёмной лестнице поднялись выше. На третьем этаже окна были куда как меньше, и вместо стекла забраны тем, что называли «бычий пузырь».

Марыська постучалась в третью по ходу дверь, и тут же толкнула её.

— Пан Богуслав, — не входя проговорила она внутрь, — к вам молодой господин.

После чего… развернулась и утопала, видимо, посчитав миссию выполненной. Ну что ж, по крайней мере довела.

Я шагнул внутрь.

Комната располагалась под самой крышей, из-за чего потолок в ней оказался скошенным. Свет в комнате лился из окна напротив двери, остеклённого куда лучше, чем в коридоре — почти нормальным стеклом, вот только почему-то больше похожим на донышки бутылок.

Под окном стояла конторка, наподобие той, что я видел в