Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

Лукан нахмурился.

— Я никогда не говорил об этом Писцу.

— Это правда?

— Да.

— А какими они были?

— Не такими пугающими, как вы.

Рецки тонко улыбнулась.

— Лестью вы ничего не добьетесь. — Ее улыбка исчезла. — Когда вы вернулись из Пепельной Могилы, у вас была одна копия формулы — оригинал, который я у вас забрала. И все же каким-то образом у вас оказались еще две, которые вы по глупости отдали леди Марни и лорду Ариме. — Ее сигара пылала. — Как это вам удалось? Как вы запомнили дюжину строк сложной алхимической формулы?

— Мне немного помогли.

— Кто?

— Безликие.

— Не шутите.

— Я не шучу.

Рецки подождала, пока он уточнит, обрушив на него полную силу своего взгляда.

— Не склонен к сотрудничеству, — сказала она после продолжительной паузы, когда он не стал вдаваться в подробности. — Похоже, Лаверн и в этом была права. Отлично. Не имеет значения. Важно то, что вы, возможно, только что обрекли нас всех на гибель. Та формула, которой вы так небрежно поделились, — алхимический ключ.

— К Багровой Двери, — ответила Ашра.

— Да. — Взгляд Рецки метался между ними. — Вы сказали мне, что не знаете, для чего она нужна. Вы солгали. — Она прищелкнула языком. — Полагаю, мне следовало ожидать этого от опозоренного аристократа, не говоря уже о Леди Полночь. — Она улыбнулась, увидев, как напряглась Ашра. — Да, моя дорогая, Лаверн тоже мне о тебе все рассказала. Должна добавить, в гораздо более восторженных выражениях.

— Ты меня не знаешь, — ответила Ашра.

— Возможно, и нет. — Рецки в последний раз затянулась сигариллой и бросила окурок в тарелку. — Но я точно знаю, — добавила она, выпуская дым, — что вы вдвоем подвергли смертельной опасности весь город.

— Вот и мы! — объявил генерал Разин, входя в комнату с подносом, на котором стояли две дымящиеся кружки. — Горячий чай. Я даже нашел немного печенья… — Он замолчал, увидев фигуры в капюшонах и с арбалетами в руках. — О…

— Надо было заварить побольше чая, генерал, — сказал Лукан.

— Все в порядке, Леопольд, — сказала леди Рецки, приглашая мужчину войти в комнату. — Это мои люди.

— Прости меня, Ольга, — ответил Разин, оставаясь в дверях, — но я не могу не заметить, что на моих гостей направлены арбалеты.

— Все в порядке, генерал, — сказал Лукан, — если бы она хотела нашей смерти, мы бы уже оба превратились в подушечки для булавок. — Он посмотрел на леди Рецки. — Не так ли? Вам что-то от нас нужно. Отсюда и этот волнующий разговор, который мы ведем.

— Ах, какая наглость, — сказала женщина, скривив губы в подобии улыбки. — Думаю, теперь у меня есть полный набор. — Она махнула рукой в сторону Разина, который все еще стоял в дверях. — Проходи, Леопольд, — сказала она с оттенком нетерпения, — ты стоишь здесь, как юноша, впервые попавший в бордель. Мой чай, пожалуйста. — Генерал неохотно вошел в комнату. — Спасибо, — поблагодарила леди Рецки, беря кружку чая с подноса генерала. Затем Разин отошел к другому креслу, где сел, потягивая свою кружку, и обвел взглядом молчаливые фигуры в капюшонах.

Лукан почувствовал укол вины за то, что принес неприятности в дом этого человека. И досаду на Рецки за то, что она нарушила то, что должно было стать праздничным моментом.

— Теперь, когда мы все устроились, — сказал он с изрядной долей ехидства, — может быть, вы окажете нам любезность и расскажете, какого черта вы вообще здесь делаете?

Леди Рецки подула на свой чай, не обращая внимания на его наглость.

— Что вы знаете об Багровой Двери, лорд Гардова?

— Только то, что рассказала мне Марни. Что фаэронцы встроили ее в склон горы, и что ее никогда не открывали.

— Совершенно верно. У Багровой Двери уникальный замок, который не открыть никаким физическим ключом. Считается, что это возможно только с помощью очень специфического алхимического раствора. Вот почему Корслаков увлекся алхимией. На протяжении веков правящий класс соревновался, кто сможет претендовать на славу, открыв дверь и завладев тем, что находится за ней. Это привело к основанию Башни и ордена алхимиков. Полагаю, в этом смысле мы должны быть благодарны. Игра дыма и теней, как ее называли, непреднамеренно привела ко многим алхимическим открытиям.

— Насчет дыма я понимаю, — сказал Лукан. — Но почему тени?

— Потому что в этой игре использовались такие же уловки и хитрости, как и в алхимических экспериментах. Аристократы того времени отчаянно стремились первыми открыть дверь и в равной степени отчаянно пытались помешать своим соперникам сделать то же самое. Дружба переросла в соперничество, а соперничество — во вражду. Подкуп, шантаж и избиения стали обычным делом. Ничто не считалось запретным. Приз был слишком велик. Конечно, основной удар пришелся на бедных алхимиков.

— Конечно, — насмешливо ответил Лукан. — Всегда страдает кто-то другой, так? И ради чего? Похоже, никто из аристократов не получил того, чего хотел.

— Считается, что несколько алхимиков были близки к открытию формулы. К сожалению, в каждом случае их исследования таинственным образом исчезали.

— Держу пари, что так оно и было.

— Я обращаю ваше внимание на то, что я говорила ранее о подкупе, шантаже и избиениях. Хотя также был случай поджога, вандализма в лаборатории и однажды алхимика заманили в публичный дом и убили. Как я уже говорила, в Игре дыма и теней не было ничего запретного. — Железная Дама помолчала, а затем добавила: — Но не все диверсии были совершены амбициозными аристократами. За некоторые из них ответственны Стражи.

— Стражи? — спросил Лукан. — Нет, дайте угадаю: еще одно тайное общество с помпезным названием, верно? Как будто Марни и ее бреда с Алым Троном недостаточно.

— Стражи были… — Рецки помолчала. — Тайной организацией, — продолжила она, сделав ударение на этих двух словах, — которая считала, что Багровая Дверь должна оставаться закрытой. И были готовы сделать все возможное, чтобы это произошло.

— Всегда кто-то должен испортить всю развлекуху. Почему?

— Разве это не очевидно? — спросила Рецки, нахмурившись, как учитель на медлительного ученика. — Никто не знает, что находится за этой дверью. Только то, что это Фаэрон, и этого должно быть достаточно, чтобы оставить все как есть. Вы знакомы с рассказом о серном пире?

Лукан улыбнулся воспоминанию.

— Да. — Отец не раз рассказывал ему эту историю. — Во времена Янтарной империи какой-то правитель получил в подарок артефакт Фаэрона, — сказал он, обращаясь к Блохе и Ашре. — Он попытался продемонстрировать его на каком-то официальном ужине и в итоге устроил взрыв, который разрушил весь дворец и унес жизни более сотни человек. Остались только почерневшие скелеты и зловоние серы.

— Теперь вы понимаете, почему Стражи считали, что Багровая