Криндж и ржавый демон - Харитон Байконурович Мамбурин
Здоровяку же было плевать.
— Эй, Орго! Эй, друг! — настиг находника знакомый и неприятный голос, — Какие дела⁈ Помощь требуется?
— Свали в Аид, Субар… — прошипел нагруженный мьют подбежавшему к нему соседу, выполняющему суетливые, но бестолковые движения, — Прирежу.
— Да ты чё! — сделал обиженный вид тот, не оставляя попыток схватиться за шкуру крока, — Я же… эк!!
Удар у моментально сбросившего ношу мьюта был поставлен хорошо — крепкий мозолистый кулак находника превратил нос оппонента, жалкую сопливую закорючку, в плоский кровавый блин. Дальше в дело пошли ноги, которыми зеленокожий принялся охаживать желтокожего Субара, что был куда скромнее по комплекции. Тот визжал, корчился, но всё равно сделал несколько попыток приблизиться к сброшенной Орго шкуре. Паскудник метил засветиться как помощник, претендующий на часть добычи…
— Что, думаешь… — шипел продолжающий экзекуцию находник, — Я не знаю, что ты в долгах, тварь⁈ Что ты к Марте подкатывал? Что ты у Закса под мое имя жратву хотел купить⁈
Орал он специально громко, чтобы многочисленные свидетели, выглядывающие отовсюду, знали, за что огребает Субар. История же самого избиваемого была на редкость прозаична: месяц назад он был преуспевающим мьютом, но после того, как змеевик его самогонного аппарата раскололся от старости, превратился в презренного никчему, никак не приспособленного к выживанию в этом суровом мире… без змеевика. Достать новый не представлялось возможным, так что сосед Орго выживал как мог, а мог он… да ничего он не мог. Печальная участь везунчиков, привыкших к халяве.
Избив соседа, которого скоро выпрут из Игола, Орго почувствовал себя малек отдохнувшим, так что потащил шкуру дальше куда резвее. Сейчас он продаст её Заксу, заглянет к хранителям принтера, заодно нароет карту, а затем… затем будет вторая шкура. Каким бы зловещим на вид не был этот Криндж, Орго был уверен, что тот скорее убьет крокодила, чем даст своим жутким молотом мьюту по башке. Для такого гиганта особой разницы нет, а чем усугубить её в свою пользу, опытный находник найдет. Кто знает, вдруг этот жуткий мужик с горящими глазами грохнет не одного, а парочку кроков? Тогда Орго окажется в куда большем плюсе, нежели если бы он попробовал с городскими взять Кринджа в рабы.
Толстые губы уставшего мьюта, напрягающего последние силы, разъехались в кривой улыбке. Он — не Субар. Он не только выживет сам, но и прокормит Марту вместе со всеми спиногрызами.
Глава 4
Свободный город
— Фантасмагория. Вот это слово, — пробурчал я, поднимая уделанный мозгами и кровью рептилии молот, — Так и никак иначе.
— Не знаю такого, — качнул головой подкатившийся ко мне коротышка, — Что-то странное. Звучит, как будто киборг свои металлические кишки выблевал. Ну да ладно. Наша сделка, Криндж. Осталось только распилить шкуру.
— Сейчас и займемся. Я хочу переночевать в этом твоем Свободном Городе, — бодро откликнулся я.
— Успеешь, — коротко кивнув, мьют достал свой короткий острый нож и принялся сноровисто вспарывать живот крокодилу-хамелеону.
Большенос щедро купил себе и жизнь, и две обещанные шкуры уже убитых мной тварей. Мало того, что он вернулся к своему рюкзаку и мне, не приведя на хвосте проблемы, так еще и умудрился подогнать то, в чем я нуждался больше всего! Трусы!! Огромные серые семейные трусы, даже чуток великоватые для меня! Зато очень крепкие и… новые?
— Какого хрена? — спросил тогда я, примерив обновку под кислыми взглядами расслабившихся стражников, — Откуда?
— Потом расскажу… — проворчал тогда Орго, пихая в мою сторону кошель с чем-то позванивающим, — Идём уже.
И рассказал. Много чего рассказал.
— Ладно, бывай, старина, — кивнул я кисло смотрящему на шесть кусков тяжеленных шкур мьюту, а сам быстро зашагал в направлении, которое он мне до этого указывал. Нужно было пройти или пробежать около тридцати пяти километров, и я не сомневался, что успею сделать это до темноты. По песочку же…
Эта Земля — натуральная фантасмагория, без дураков. Мутанты, чудовища, дикари, генетически измененные расы, в том числе и те, что несут в себе гены инопланетян, киборги, разумные роботы… и так до бесконечности, точнее до пределов познания одного мьюта, который за тридцать четыре года своей жизни повидал достаточно дерьма. Разнообразие и качество жизни варьируются самым чудовищным образом, потому как существуют технологии и генные модификации, способные производить еду и лекарства в совершенно немыслимых объемах и, иногда, из полного дерьма. Те же самые трусы, что болтаются на мне — продукт печати молекулярного принтера, располагающегося в этой деревне ходящих в лохмотьях дикарей. Просто он, этот волшебный аппарат, не печатает чего-либо, полезного для них…
Дичь и маразм, которые бьют тебя наотмашь, особенно когда ты суешь руку в примотанный к трусам мешочек денег, чтобы извлечь на свет вечернего солнца монету. Яркую, блестящую, с великолепной чеканкой. Терракоин. Одна планета, один язык, одна валюта. Странно? Дико? Ф-ф-ф-фантасмагорично? Еще как! Если думать так, как думаю я, далеко не сразу вспоминая, что тут десятки миллионов, если не сотни, ублюдков, живущих в орбитальных городах! Они культивируют эту фантасмагорию, ищут сочные моменты, создают их, провоцируя местных!
Я в мире-арене, мире-цирке, мире-кунсткамере. Даже самый последний мьют знает, что там, в глубинах космоса, есть не один десяток миров, в которых мамочки и папочки, придя с работы, гладят детишек по головкам, мирно кушают свой гребаный ужин, смотрят с этими детишками мультики, а потом, уложив их спать, включают свои телеки или голопроекторы на какой-нибудь движ, снятый местными орбитальными ушлепками. Кровь, кишки, смерть — всё это струится по их экранам, а они, в своих теплых постельках, ахают и охают при виде сцен натуральной жизни. А потом, может быть, пяток минут вяло трахаются, перед тем как уснуть для нового дня их тихого и мирного существования.
Изумительно.
Ступая по местности, которую уже никак нельзя было назвать пустыней, я мирно разошелся со стаей небольших волкоподобных существ, передвигавшихся короткими скачками, а затем, пройдя еще с километр, увидел стены небольшого поселения, с башенками. Из бойниц последних струился электрический свет.
Свободный город.
Что приходит на мой кастрированный ум при этих словах? Город для всех, конечно же. Кем бы ты ни был, путник, входи! Живи, работай, процветай! Расы и нации всех фриков объединяйтесь и шагайте к светлому будущему сообща, а если нет ног — ползите или хотя бы лежите в нужную сторону!
