Криндж и ржавый демон - Харитон Байконурович Мамбурин
— Эй, мужик! Так дела не делаются! — запыхтел мьют, бросая частые взгляды на заинтересовавшуюся нами охрану, — Мы же договорились!
— Мы договорились дойти до города, где ты продашь шкуру и выдашь мне мою долю, — уточнил я, — Обещания заходить в город или слепо верить тебе — я не давал. Отталкивайся от этого.
Мы мерялись взглядами больше минуты, а затем широкие плечи мутанта чуть расслабились. Правда, довольным он не выглядел ни разу.
— Ты не совсем потерянный, здоровяк, — процедил Орго, — Давай тогда так сделаем. Мы сейчас идем, я толкаю эту шкуру, деньги делим пополам, я закупаю то, что тебе надо. Карту тоже, я помню. Затем выходим и идём в нужном тебе направлении, вдоль реки. Ты убиваешь еще одного крока, помогаешь мне снять и разрезать шкуру, а затем мы расстаемся. Ну, ты сваливаешь. Как тебе такой план?
— Обоснуй, дружище, — я постарался сделать свой оскал еще неприятнее и, кажется, у меня получилось.
— Иначе меня не поймут, — дёрнул своим огромным носом мьют, — Всекаешь? Слышь, я жить хочу.
Я… «всекал». Как и почему — оставалось загадкой, но понимание, очень естественное, у меня образовалось само по себе. Попытка Орго слинять, чтобы подготовить мне какое-то западло была вовсе не подлостью, не дикостью и не чем-то плохим, а наоборот — чем-то совершенно естественным для этой коммуны отверженных. Они не гады, их жизнь заставляет черпать любой доступный ресурс, неважно, каким образом оказавшийся поблизости. Я был в глазах своего спутника именно таким ресурсом, пока не сделал вовремя правильный выбор. Брать без подготовки такого амбала мьюты не будут, а тупо наводить пушки стражники не станут. Они не знают кто я, откуда, кто за мной. Может там таких полуголых здоровяков целая орда, и за меня это круглое городище попросту снесут?
— Только без шуток, Орго, — я еще раз показал зубы, представляя себя, в какую маску сложилось всё это угловатое и угрожающее лицо, — Если мне придётся валить отсюда в спешке, то я смогу и вернуться…
— Я всёк твою тему, Криндж, — угрюмо, но твердо произнес коротышка, теребя петлю своего увесистого рюкзака, — Всё будет по чесноку. Идём, а то сейчас подкрепление вызовут.
///
Жизнь в Южно-Славийской пустоши всегда была тем еще дерьмом. На грани из всех видов говн, на самой нижней грани. Зато спокойная и вполне позволяющая глядеть в следующий день с определенной долей оптимизма. Мьюты Игола приходили из мест, откуда это ценится выше всего. Таких мест на этой проклятой планете было чересчур много. Кроме этого, был еще один момент…
Игол был организован на месте, буквально умоляющем какого-нибудь богатого орбитчика спустить сюда терраформирующий комплекс с припасами колонизаторов. Светлая мечта, если так подумать, одним махом поднимающая жалкую деревню с тремя тысячами отверженных до преуспевающего города, утопающего в зелени. Да, пришлось бы утопить сначала в крови, вырезая тех, кто захотел бы себе новообразованный уголок рая, но куда же без этого? У защищающегося всегда шансов больше.
Именно на это и рассчитывал Орго, придя сюда со своей бабой. Эта же хитрая сука, едва оказавшись в столь спокойных условиях, начала рожать как угорелая, вынудив мужа уйти в находничество. Так-то здорового и сверхвыносливого мьюта туда выпихивали, чуть ли не умоляли заняться столь опасным делом, но он желанием не горел, надеясь открыть свою лавку. Однако, не срослось. Баба рожает, зараза. Детей кормить надо.
Поэтому он начал ходить в пустоши. Дело несложное, главное следить за горизонтом, чтобы не нарваться на корабли кочевников. Любая местная тварь либо слишком крупная, что позволяет её заметить, либо слишком мелкая и трусливая, чтобы атаковать мьюта. Кроки были отдельным моментом, но такие сволочи далеко от воды не отходили. Орго справлялся.
Больше всего у мьютов ценился металл, который можно было переплавить, а также целые и функционирующие вещи, найти которые было сложновато — в этой пустоши никогда ничего крупного не было, даже, казалось бы, вездесущих фабрик-филиалов «Атомстроя», легендарной славийской фирмы, делавшей неубиваемые вещи. Самой большой ценностью в Иголе был как раз не передатчик и даже не генератор, а малый принтер «Атомстроя», на который местные чуть ли не молились. Второй светлой мечтой местных мьютов было найти картридж с шаблонами, который бы расширил ассортимент выпускаемого принтером, но увы, мечты — это мечты…
Однако сейчас, волоча почти неподъёмную шкуру крока по городу, Орго питал определенные надежды на этот самый принтер. Не очень много, так, чуть-чуть. Как и полагается тёртому мьюту. Не сдохнуть бы, пока тащит… а ведь этот целый день пронёс её на плече.
Подумав о своем спутнике, существе, которое просило называть его Криндж, Орго выдохнул чуть ли не с облегчением.
Сначала он чуть не обосрался, приняв здоровенного урода за чудовищного зеда, даже несмотря на то, что зеды не ходят днем, под солнцем, и уж тем более не делают этого на двух конечностях. Мало ли что случается в пустошах? У Орго был обрез под лохмотьями, правильно заряженный очень крупной картечью. Его палка-спасалка. О ней он, правда, забыл, когда горящий пламенем взгляд этой твари уставился на него. Только вот тварь оказалась не тварью, а разумным, пусть и голым, но покрытым ровной гладкой кожей.
Эта самая кожа, на которой не было ни единого шрама, и ввела Орго в заблуждение и искушение. Криндж был очень похож на какой-то продукт экспериментов, случайно или специально отпущенный на волю. Такое случалось. Здесь, на этой проклятой планете, корпорации, да и отдельные магнаты, чувствовали себя привольно, располагая лаборатории, где им только вздумается. Ну и нередко выпускали то, что там наизобретали, порезвиться. Вот здоровенный зловещий мужик как раз и был похож на такое отродье, разве что говорил внятно… и мало. Слишком разумно себя вёл для долбана из пробирки.
Тем не менее, Орго сразу решил, что такой в Иголе пригодится. Очень сильный, очень выносливый, жесть какой жесткий! Ошейник с бомбой на шею, ведро сладких обещаний вдобавок, немного обучения — и шкуры кроков пошли бы неостановимым потоком! Такой здоровяк со своим молотом за день мог бы набить с десяток! Слишком большое искушение…
Оно не отступило, даже когда мьют заметил, с каким любопытством его угрюмый спутник, тащащий неподъёмную шкуру, наблюдает за попытками комара-кровохлеба пробить жалом его кожу. «Три бомбы на шею» подумал находник, сдержав нервную дрожь. Эти комары пропиливали
