Криндж и ржавый демон - Харитон Байконурович Мамбурин
Город живет. Слышится гомон разумных, накладывающиеся друг на друга мелодии из различных заведений, вдалеке — выстрелы из какого-то огнестрела. Разумные различных форм, размеров и рас ходят, чаще всего пьяные и веселые, на поясе или спине у каждого — оружие. Пистолеты, винтовки, топоры, ножи, автоматы, почти всё, как я смог определить, пороховое, хотя у парочки модно одетых парней, куривших что-то, дающее фиолетовый дым, кажется, в кобурах было энергетическое оружие.
Прекрасное будущее. Прекрасное «далеко». Попросить его не быть ко мне жестоким? Кажется, просьба не будет услышана.
Крикун нашел кабак также, как акула находит жертву по истекающей из той крови, но вместо красной жидкости этот полоумный гад следовал туда, откуда шли, ковыляли и шатались пьяные личности, явно не особо заботящиеся о том, что их могут ограбить. Отметив этот момент на фоне вездесущих рейл, я, пребывая беспомощным зрителем, оказался в кабаке, куда этот гад зашёл, чуть ли не сорвав с петель двери.
— Подержи это для меня, — почти не глядя, Крикун опустил «бумеранг» на колени парня, сидящего на табуретке у входа, а затем, не оглядываясь на возмущенные вопли прижатого железом, пошёл к стойке, за которой на всё это дело скалился рейл-бармен, одетый в некоторое подобие костюма с бабочкой. Сам кабак, битком набитый настоящим паноптикумом пьяных и надирающихся разумных, был настолько разнообразен на… всё, что я словил информационный шок, пытаясь вычленить из этой массы что-нибудь отдельное.
Крикуну было насрать. Он сел на свободное место за стойкой, слегка распихав недовольно забурчавших соседей, сорвал мешочек с пояса, высыпал всё перед барменом, а затем, глядя ему в глаза, проникновенно проворчал:
— Хочу нажраться. Я крепкий…
— Усёк! — нас одарили очередной рейловской улыбкой, с которой остроухий карлик сноровисто сгрёб монеты со столешницы, — Сейчас всё будет!
Восемьдесят терракоинов. Вряд ли большая сумма здесь, учитывая, что с меня на входе хотели поиметь пятерку, но, несомненно, очень существенная среди мьютов. Орго пытался скрыть свои эмоции, но две с половиной шкуры крокодилов для него значили чуть ли не переворот в жизни. Здесь, в этом прокуренном кабаке, полном гомона и пьяных выкриков, я мельком увидел меню и… понял, что «нажраться» на эти деньги можно попробовать. Но не более.
— Слышь! — пьяный и очень храбрый сосед пихнул меня-Крикуна локтем в ребра, — Ты ваще кто такой⁈
— Я — Криндж! — проворчал узурпатор, поворачивая башку к вопрошающему и, судя по испуганному его иканию, одаривая того взглядом зажегшихся глаз, — И ты мне не нравишься! Надо выпить.
— Надо! — нервно кивнув, крепкий хум утопил нос в пене своей собственной кружки. Запахло пивом.
— Пиво! — обрадовался громко Крикун, — Здорово, что оно есть! Но не сегодня.
Как раз под эту глубокомысленную заметку перед нами водрузили солидный стакан, заполненный чем-то мутноватым и, кажется, булькающим.
— «Гром в раю!», — преувеличенно бодро заявил бармен, оглядывая заинтересовавшихся выпивох, принявших тянуть шеи, чтобы увидеть нас, — Десятка за стакан. Что не выпьешь — отходит заведению! Если выдюжишь восемь стаканов — дальше всё с нас! Жратва, пойло, даже шмотки подгоним! Ну, пока не упадешь, да!
— А вот ты мне — нравишься! — рявкнул на весь зал полудурок, перехвативший у меня контроль над телом, хватая затем стакан и высаживая его до дна.
Это было…
— Яд криззта действует моментально, но очень недолго, парализуя вкусовые сосочки всего на пару секунд, — громко пояснил лыбящийся бармен в относительной тишине, возникшей в зале, — А вот потом… то есть сейчас!!
В желудке как будто взорвалась бомба. У меня моментально вспотело за ушами, пальцы затряслись, из горла вырвался напряженный сип. Затем затрясся я весь, пока рейл громко перечислял компоненты коктейля «гром в раю», которые больше напоминали ракетное топливо, чем алкогольный напиток. Половина из них была токсинами, усиливающими действие алкоголя. Особо я не вслушивался, переживая внутреннюю термоядерную реакцию, которая, по всем ощущениям, пыталась расщепить тело, а затем трусы, ну а после — весь кабак. В глазах плыло, ступни скрючились, ногти на них со скрежетом содрали стружку с пола.
— Хорошо… — просипел стоящий у руля дегенерат, впиваясь лапищами в стойку и запрокидывая голову, — Очень хорошо…
Раздались аплодисменты. Они гремели под мое вялое удивление тому, что выжил вообще и что продолжаю сидеть за стойкой, в частности. Не успело моё сознание даже осознать, что мы это выдержали, как Крикун решил нас добить.
— Повтори! — просипел он, тыкая пальцем в стакан и срывая целый шквал оваций.
После второго стакана, прошедшего куда легче, чем первый, мир вокруг меня устроил свистопляску. Цвета мешались, зрение расфокусировалось, голоса превратились в смутный гул, давящий на уши. Сознание приложило руку к козырьку и доложило, что готово отчаливать… но, это было только моё сознание. Крикуну же было хорошо. Сидя и горланя что-то бодрое, хоть и не очень ритмичное, он заказывал третий стакан адского коктейля. Вот же… алкаш…
Это стало последней моей связной мыслью.
Пробуждение было еще хуже, чем ощущения от заливания ядерной смеси в желудок. Я очнулся в сидячем положении, посреди разнесенного кабака, прикованный за руки к стойке, прямо перед входом. За окном явно уже был день, так как свет, проникающий через разбитые окна заведения, долбил меня по глазам, бодро покалывая мозг своими лучами. Общее состояние было хуже, чем можно себе представить, но лучше, чем у некоторых из посетителей, лежащих на полу разгромленного заведения. Некоторые из них спали, некоторые были без сознания, а некоторые, кажется, были мертвы.
Правда, были и хорошие новости, которые я увидел сразу же, как только смог разлепить глаза. На моём теле красовались болотно-зеленые штаны, такая же майка, уже, правда, вся в потеках, а ступни были обуты в высокие военные ботинки. Такое радующее душу зрелище даже слегка разуплотнило чудовищное похмелье, набатом стучащее по моим вискам, на секунду показалось, что мне бы свободы, да пару литров воды — и всё наладится, но чего не было, того не было.
Всё, что оставалось — это водить головой по сторонам, озирать бардак, да надеяться, что кто-нибудь прояснит, что случилось. Что ничего хорошего, так это было понятно. Моя внутренняя отмороженная сволочь дорвалась до выпивки, нажралась, а вот потом…? Я отключился, но явно не он,
