Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
— Куда⁈
— Прямо!
Вдогонку нам метнулись оранжевые росчерки, и я крикнул:
— Щиты!
Прикрывшая корму яхты непрозрачная полусфера затряслась от попаданий и начала распадаться, но Огнич тотчас оказался рядом с Агной и принялся вливать в её защитный аркан собственную небесную силу. Разница в аспектах существенным образом снижала эффективность такой поддержки, но хоть барьер и заискрил, очередную серию ударов он всё же остановил и при этом не развалился.
Тогда, не прекращая тянуть в себя небесную силу, я обратил своё внимание на раненых. Кабан захлёбывался кашлем и плевался кровавой пеной, но основной удар принял на себя его магический доспех, и увалень отделался переломами. Стоило только подскочить к нему Дарьяну, и крепыш враз перестал биться в судорогах, правда, тут же задёргался снова, когда начали принимать прежнюю форму смятые вражеским арканом рёбра. Волот лежал ничком, его спину от поясницы и до лопаток прочертил длинный глубокий ожог, черневший обугленной плотью и белевший костями, но Кочан уверил меня:
— Дышит!
Аспиранту я ничем помочь не мог и перешёл к опалённому взрывом огненного духа Вьюну, который скорчился на палубе и скрипел зубами от боли. Пусть мой опыт целительства и касался в первую очередь избавления от порчи, но облегчать страдания пациентов я умел, и потому снизить чувствительность босяка прямым воздействием на его дух не составило никакого труда.
— Ну ни хрена себе плёвое дельце! — выдал Огнич, когда река осталась позади и яхта полетела над крышами домов.
На него никто и не взглянул даже, тем более что из надстройки высунулся Ёрш.
— Куда лететь⁈
— Правь на Холм! — отозвался я.
Кочан отвлёкся от Волота и спросил:
— Даря, как он?
Книжник шумно выдохнул и после недолгой заминки отозвался:
— Порядок! Жить будет!
Красный как варёный рак Вьюн тоже покуда помирать не собирался, а вот ожог Волота выглядел хуже некуда, да и сам он в сознание так и не пришёл, поэтому я крикнул:
— Ёрш! Знаешь клуб «Под сенью огнедрева»?
Тот не знал, пришлось перебираться на нос яхты и тянуть за собой Вьюна, напряжённо пялиться на тёмные крыши домов. Ладно хоть ещё приметил громаду монастыря Пепельных врат и сообразил, что сейчас мы пересекаем Нагорную.
— Лети над улицей! — скомандовал я. — И снижайся понемногу!
Подошёл Огнич, буркнул:
— И зачем нам в этот клуб?
Я и сам до конца не был уверен, что из моей затеи выйдет толк, но сомнений выказывать не стал и лишь фыркнул в ответ:
— Есть целители под рукой? Нет? Ну так не мешай!
К этому времени Кабан перестал давиться кровавой пеной и задышал размеренно и ровно, Дарьян оставил его и присоединился к Ершу, на пару они опустили летучий корабль посреди Каштанового бульвара, не зацепив при этом соседних домов и не воткнув киль в мостовую.
— Потерпи, — сказал я Вьюну, отпуская его руку.
— Мать! — взвыл босяк. — Надо было алхимией закупиться!
— Задним умом все крепки, — буркнул я и спрыгнул на брусчатку.
Уже в падении притормозил себя магией, но и так приземление отозвалось болью во всём теле — чуть на колени не завалился. С трудом устояв на ногах, взбежал на крыльцо и заколотил кулаком в дверь.
— Открывайте!
Как ни странно, но ответ прозвучал незамедлительно — не иначе ночного сторожа разбудило приземление летучего корабля.
— Кого там нелёгкая принесла⁈
— Это брат Серый! — привычно уже представился я. — Позови Ночемира! Живо!
Ассистент профессора Чернояра мог ещё не вернуться в город, но после недолгой паузы я к своему величайшему облегчению услышал:
— Жди!
Пару минут спустя распахнулась дверь, и наружу в одном исподнем высунулся Ночемир.
— Ну? — зло рыкнул он на меня.
— Дана здесь⁈ — огорошил я его неожиданным вопросом.
— И что с…
Дослушивать аспиранта я не стал, развернулся и крикнул:
— Спускайте их!
— Какого чёрта, Серый⁈ — охнул Ночемир, только сейчас разглядев остатки моего обгорелого крыла. — Тебя дракон пожевал?
— Дану зови, нам целитель нужен!
— Тебе тут не лечебница!
Ёрш спустил на ковре-самолёте Волота и Кабана, Вьюн слез по верёвочной лестнице самостоятельно. Нестерпимо завоняло горелой плотью, и Ночемир зажал нос пальцами.
— Пропусти уже их! — донёсся до нас раздражённый женский голос, и аспирант подался назад, махнул рукой.
— Давайте!
В прихожей раненых мариновать не стали и позволили ковру-самолёту залететь в общий зал. Кабан сразу перебрался на диванчик, улёгся на него и просипел:
— Меня напоследок оставьте…
Вьюн протопал прямиком к фонтанчику и нырнул головой в воду, только Волот так и остался недвижим. Затянувшая пояс домашнего халата Дана присела к нему и скомандовала:
— Свет!
Ночемир сотворил сгусток оранжевого пламени, и тени вмиг расползлись по углам. После аспирант недобро уставился на меня и напомнил:
— Ты ещё по старым долгам не рассчитался, поэтому лечение только за наличный расчёт! Понял?
В дверях появился Огнич, и я скомандовал фургонщику:
— Вещи мои принеси! — А когда тот сбегал на улицу и вернулся обратно, попросил: — Яхту без присмотра не оставляйте!
Затем уточнил у Ночемира величину своих обязательств перед школой, затребовал чернила и ручку и, устроив чековую книжку на стойке буфета, вписал на верхний листок сумму в одну тысячу девятьсот целковых, вырвал его и протянул аспиранту.
— Вот!
— Предлагаешь чек у тебя взять⁈ — округлил глаза Ночемир.
— Почему нет? — удивился я. — Деньги на счёте есть, а если даже вам по нему не заплатят, откажетесь от своих обязательств передо мной. Ещё и в выигрыше останетесь, нет разве?
Аспирант принял чек, признав:
— Допустим.
Представительство школы понемногу просыпалось, прибежали какие-то аколиты, переложили Волота на диван. Одни принялись выполнять распоряжения Даны, другие занялись Кабаном и Вьюном.
— Тут поверхностные ожоги! — первым отозвался паренёк, которому поручили осмотреть босяка. — Глаза и слизистые не пострадали, достаточно будет малого небесного омовения!
Немногим дольше провозился с Кабаном и его коллега.
— Были раздроблены рёбра и порвано правое лёгкое, но кость и сосуды уже восстановили. Остаётся просто подстегнуть регенерацию.
Ночемир задумался.
— Это потянет на сто двадцать целковых, — решил он и обратился к девушке: — Дана?
— Сложный случай, — отозвалась та. — Не наш профиль, придётся заливать его алхимией.
— Счёт за лечение какой выставлять?
— Да отстань ты!
