Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская
Когда она оставила особняк Глокнентаров, занимался рассвет. До ночи времени было достаточно, но Айраэль хотела максимально сократить время на остановки – страшно боялась погони.
Когда пал барьер, магики, скорее всего, разбудили всех обитателей особняка. Скорее всего, они решили, что особняк осаждают. Вскоре они наверняка бы выяснили, что вторженцев нет. Зато пропала принцесса. Тогда бы им пришлось отслеживать все двадцать направлений, в которых бросились слуги и лошади-фамильяры. Это их наверняка задержит.
Но почему чудилось, что великолепный ум Пастерце уже выяснил, по какой дорожке она побежала?
Чем дальше от особняка, тем больнее становилось. Почему Пастерце предал ее? О какой великой цели он говорил? Когда он успел спутаться с императором?
Впрочем, все это уже не важно. Они убьют ее – он, лорд Ноктвуд, император, кто бы это ни был – и заберут звезду, чтобы поступить так же, как хотел отец: загадать желание в обход решения Совета. Чем они, в таком случае, лучше него?
– Лицемеры, – выплюнула Айраэль, дрожа от злости и отчаяния, – убийцы!
Даррагон уничтожил ее страну, лишил ее семьи. Они не получат еще и ее! Нет, никогда!
Днем они остановились всего один раз. Айраэль нашла узкую речку, положила в воду мешочек со звездой, и они с лошадью стали пить прямо из реки. Пустой желудок даже не просил еды – так сильно его сжимала тревога, но Айраэль заставила себя выпить побольше воды, потому что не знала, когда поест в следующий раз.
Когда подступил закат, Айраэль сбавила скорость и огляделась. Скалистый спуск, перемежающийся с опушками, остался далеко позади. Она оказалась в царстве леса. Привычные ели и сосны перемежались с дубами, лиственницами и кленами – деревьями, что совсем не росли в столице. Граница была близко.
– Отдохнем немного, – сказала она лошади, похлопав ее по шее.
Лошадь устало качнула головой.
Остановившись у очередного ручья и погрузив мешочек со звездой в воду у морды жадно пьющей лошади, Айраэль подумала, что им бы не помешало поесть. Но она не умела охотиться и не разбиралась в том, что в лесу съедобное, а что нет.
Когда она захотела напиться сама, коса, закинутая на плечо, соскользнула в воду. Золотое кольцо с брызгами ударилось о бурный поток. Айраэль принялась со вздохом отжимать волосы: в храме им строго-настрого запрещали мочить кольца.
Вдруг она поняла. Оставлять косы нельзя. Если их не срезать, то, в какой бы город или деревню она ни приехала, в ней сразу признают Служительницу, а если и не признают, то наверняка запомнят. Теперь Айраэль будут искать все, от даррагонских ищеек до арданских рыцарей, поэтому стоило слиться с простолюдинами.
– Ну, с веснушками это будет не так уж и сложно, да? – невесело усмехнулась она отражению.
Айраэль нашла в потайном кармашке седла складной нож. Отец сам придумал снабдить каждого конника своей гвардии полезными седлами – и вот его идея пригодилась. Оглядевшись, она приметила небольшую березку у воды и присела перед ней. Холодные пальцы, дрогнув, легли на одну из темно-медовых кос. Лошадь, глянув на нее боком, глухо заржала. Айраэль насилу улыбнулась.
– Волосы отрастут ведь. Правда?
Натруженные пальцы покрепче сжали рельефную рукоять и быстро, не жалея, принялись резать. Резалось плохо. Туго, с трудом, как будто отрезали конечность. Айраэль запоздало поняла, что, верно, стоило сначала разделить одну косу на две, а то и на три части. Но процесс пошел, и прервать его она была не в силах. Боялась, что не сможет завершить дело до конца.
Не выдержав, последние движения Айраэль сделала резче и сильнее предыдущих. Рука аж отлетела. Коса осталась в дрожащих пальцах, подрагивающих от напряжения.
– Хорошо следи за волосами, они – твое достоинство, – приговаривала мать, расчесывая пух волос, чтобы скрутить в жгуты и сложить в косу. – Волосы у принцессы должны быть длинные-длинные, длиннее всех при дворе.
– Тогда я буду растить до са-амого пола, прямо как у тебя!
На глазах почему-то выступили слезы. Пытаясь сглотнуть ком в горле, Айраэль взялась за вторую. Она резала и резала, резала и резала. Процесс длился мучительно долго. Наконец, волосы натянулись в последний раз, и – вжик!
– Все, – пробормотала Айраэль.
Голова ощущалась непривычно легкой. И хотя волосы оказались отрезаны всего по лопатки, с непривычки чудилось, что их не осталось совсем.
Смазав влагу с глаз, Айраэль вырыла ножом ямку под березой. Она аккуратно сложила туда косы и завалила их землей. Два золотых кольца взяла с собой – позже их можно будет где-нибудь продать.
– Прости, мама, – поклонилась березе. – Когда-нибудь я снова отращу косы до пола. Но… не скоро.
Вскинув голову, Айраэль поглядела на заходящее солнце, сверилась со звездой, зависшей над Священной горой, и определила юго-восток. В груди родилась решимость. Как только она пересечет границу, нужно найти Агнессу. Пока что это ее единственный друг во вражеской стране. Она поможет добраться до даррагонского храма, когда астрологи рассчитают новую эфемериду. А пока нужно продолжать путь. Оставалось надеяться, что деревня встретится по пути сама по себе.
Тепло дня сменилось зябкостью сумерек: закат подсвечивал копыта мчащейся лошади почти по горизонтали. Когда красный круг солнца ушел за лесные пики, Айраэль ударила по бокам лошади и пригнулась, ускоряясь. Если не найти укрытие, можно наткнуться на ночную нежить. Для человека, не владеющего магией, это конец.
Петли дорог размыли весенние паводки. Воды было много – здесь сходились рукава горных рек, которые питали местные озера, поэтому пришлось сойти с дороги в лес, сбавив скорость. Может, удастся найти хоть не деревню, так какую-нибудь пещеру?
Лес густел. Плотный запах листвы и редкие, острые крики птиц пускали мурашки по коже. Айраэль будто вернулась в Темнолесье и ждала, что деревья вот-вот раскроют глаза, а уханье разбавит колыбельная, которую поют светящиеся грибы. Она легла на шею лошади, желая закрыть глаза и не открывать их до утра.
Туман накрыл их внезапно, будто кто-то развернул над лесом мокрую, серую пелену. Воздух стал липким, и с каждым шагом лошадь шла все медленнее, дергая ушами, прислушиваясь.
– Давай-ка возьмем левее, – пробормотала Айраэль, натягивая поводья. Лошадь послушалась, но из тумана они так и не вышли, а каждый шаг давался ей все труднее.
Айраэль поняла, куда они забрели,
