Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

– За что это мне… – бормотала она. – Там корова телится, тут старый дурак двери открывает…

– Я думал, сын пришел, – буркнул мужчина, продолжая угрожающе скрежетать точильным камнем по металлу.

Женщина вытерла руки о фартук и, снисходительно глянув на Айраэль, кивнула на стол:

– Садись, девочка. Есть-пить будешь?

– Буду! Если можно, – обрадовалась Айраэль.

Мужчина отложил топор и тяжело прошел в соседнюю комнату, захлопывая дверь.

Пока Айраэль вместе с хозяйкой, назвавшейся Альматеей, расставляли тарелки с хлебом, редиской и сыром, та вздыхала:

– Ты не обижайсь на мужа моего. Сына ждем с войны. Он вот-вот должон вернуться, вот и сидит мой старый под дверью каждый вечер, караулит. Но, боюсь, как бы Оберон, сынишка наш, на призрака по пути не нарвался. Наша деревня страдает вот уже скока недель.

– Что за призрак? – поинтересовалась Айраэль, хрустя редиской. Сыр оставила на потом, чтобы, положив на хлеб, съесть маленькими кусочками, как деликатес. Припомнив звуки из леса, добавила: – Это он в лесу орет?

– А, это? Не, там упырцы ходят разныя, но им в деревню войти руны мешают. А тут другое что-то совсем, что руны не сдерживают. Женский призрак это, – понизила женщина голос и огляделась, словно кто-то в доме мог их подслушать. – В белом платье, в белой вуали. Кричит пронзительно, жалобно: «Помогите, помогите!», словно беда какая случилась, и стучится во все двери, что видит, маленьким таким колечком, вот так: тук-тук-тук. Как откроешь ей – она тебе три вопроса задаст. «Кто я? Где мой дом? Что мне нужно?». Не ответишь – призрак убьет тебя и заберет какую-нибудь часть тела! Так без нее хоронить и будут. Потому вам никто и не открывал, потому что думал, будто призрак это.

Айраэль засомневалась. Призраки обыкновенно не отнимают части тел.

– А откуда тогда знаете, какие вопросы он задает?

– Жена соседская одна-единственная вовремя под кровать залезла. Когда вылезла из-под кровати, увидела, что лежит ее муженек без рук.

Альматея осенила воздух знаком звезды. Айраэль повторила.

– В обшем, запомнила она все вопросы, потом нам передала.

– Так если она пряталась под кроватью, разве она могла подсмотреть, как призрак выглядит?

– А это уже другие деревенские подсказали. Из окон глядели, как она бродит по улице.

Ты это, милая, случаем не магичка? Речь у тебя красивая, взгляд умный. Не прогоняешь мракобесину всякую?

– К сожалению, нет.

– Скверно, скверно. Раз в пару дней кто-то из деревенских да пропадает. Не ровен час, и до нас доберутся.

– Неужели вам никто не может помочь? Вы пробовали обращаться в ближайший храм? Служители ведь часто выезжают, если нужна помощь.

– А кого в храм пошлешь, чтоб о помощи просить? Он хоть и в сутках пути отсюда, но опасно, милая, сейчас по лесам ездить. То нечисть сцапает, то еще что, а если с собой воды чистой не будет – так и вовсе сгинешь. Бездновы отродья совсем взбунтовались. Соседский мальчишка уже пробовал поехать – уже третий день как ни слуху, ни духу.

Альматея вновь нарисовала звезду в воздухе. Айраэль повторила.

– Ну, вот мы своими силами и пытаемся, – продолжила женщина со вздохом. – Травки жжем да уповаем на милость божью.

– Но сюзерен должен помогать в таких случаях! – настояла Айраэль. – Кто это у вас? Барон Феба?

Айраэль не была уверена, пересекла ли границу провинций, когда убегала, поэтому на всякий случай переспросила.

– Нет, Феба владеет Небесным устьем, это от нас через болота. Наш барон – Микхельм Альгольский, это земли Полуночного края.

– Мгм, – Айраэль взяла на заметку. Значит, она только-только пересекла границу двух провинций. – И вы никого к нему не посылали?

– Ни-ко-го. До храма один день ехать, а до барона все три. К тому же, мы не знаем, вернулся он домой или нет – уезжал же, это самое, в столицу. У него дочка, знаешь, чуть не сбежала с пареньком?

– Да. Слухи быстро летят, – удивилась Айраэль.

– У нас такие истории редко случаются, еще бы не разлететься, – махнула рукой Альматея. – Барон так на дочку разозлился, что насильно в храм упек! Вот-вот ее должны были посвятить в сан одного из тел. Оранжевого, что ли? Ну, к которому еще бронзовые кольца полагаются.

– Да, это четвертый сан из семи. А сколько дочке, если не секрет?

– Пятнадцать, вроде? Как нашему Оберону примерно.

– Такая юная, и уже четвертый сан? – поразилась Айраэль.

– А чегой? Купленный ведь. Ей могли и второй сан приписать, да жирно слишком. Ну, в общем, дочку в храм, а вот того паренька, с которым она сбежала, на войну забрали. Да. Может, наш Оберон с ним даже в одном полку оказался, потому что их всех в одно время забирали. Муж следом за Обероном добровольцем пошел, вот вернулся недавно, потому что руки лишился. Он ведь пасечник, мой Атлас, какой из него вояка?

Альматея разговорилась, рассказав Айраэль абсолютно все: о том, как Атласу пришлось сжечь их пасеку восемнадцать лет назад, потому что вышел закон о запрете на цветы, и стать дровосеком; какой их Оберон умница, что помогал отцу возить дрова аж в сам дом барона; какая у них замечательная корова сейчас телится, единственная оставшаяся в деревеньке…

– Точно! Милочка моя! – спохватилась женщина. За окном как раз раздалось пронзительное жалобное «му-у». – Мне в сарай надо! Сама она не разродится.

– Стойте, а как же призрак? – Айраэль встала из-за стола, беспомощно глядя на то, как женщина деловито снимает замки.

– Не могу я оставить свою Милочку, хоть убей, не могу. Да ты не боись, в сарае у нас тоже дверь имеется. Ты за мной закрой, а когда доешь, ложись на лавке у печки и отдыхай. Дверь никому не открывай, если жизнь дорога! Поняла?

Альматея выскочила в ночь, а Айраэль осталась одна, в полной растерянности. Этой женщине, кажется, корова дороже собственной жизни. А может, у деревенских совсем другие приоритеты?

Принцесса закрыла дверь на засов и легла на лавку, как предложили. К счастью, лавка была не голая, а со шкурой не то оленя, не то медведя. Она нагрелась от огня в очаге и пахла животным. Кого-то этот запах бы отвратил, но Айраэль он оказался ностальгическим. Отец любил шкуры и выделывал их сам. Иногда от его бороды пахло точно так же…

Айраэль забылась тревожным сном, подложив под щеку ладонь. Но долго поспать не удалось.

В дверь трижды постучали.

Тук-тук-тук!

– Здравствуйте! Кто-нибудь есть?

Айраэль резко приподнялась на скамье. Стучали аккуратно, три раза. Звали мягко, голос девичий.

Тук-тук-тук.

– Кто-нибудь! Откройте, пожалуйста!

Айраэль сжалась, разрываясь между тем, чтобы