Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун

— Что ж… Мне думалось ревизию по заводским выплавкам назначить, да видно надо повременить пока… Посему на вас полагаюсь сейчас крепко, да только не забывайте, Иван Иванович, что это моё расположение тоже имеет резоны… — Бэр выдвинул ящик стола и убрал в него указ о поездке Ползунова в столицу. — И кирпичи вот эти, шлачные которые, — кивнул он куда-то за спину. — Вы здесь дело не откладывайте, уж будьте любезны, ведь и его следует исполнять по нашему с вами договору, помните?

— Конечно, кирпичи готовятся, и на то у меня отдельные мастеровые установлены, — кивнул Ползунов.

— Что ж… ну вот и славно, вот и славно… Тогда ожидаю вашего доклада по новому цеху, — Бэр побарабанил пальцами по столу. — И не мешкайте, время-то до Пасхи Христовой пролетит сами не заметим.

— А у меня нет привычки мешкать, только и суеты я не терплю, всё делаем как следует, — спокойно сказал Ползунов и встал. — Если никаких вопросов ко мне больше не имеется, то…

— Да-да, идите, Иван Иванович, дел у вас, как я вижу, имеется достаточно, потому не смею препятствовать.

Ползунов кивнул и вышел из кабинета.

Глава 2

Агафья Михайловна шла по улице быстрым шагом. Она направлялась в горную аптеку в надежде увидеть Ивана Ивановича Ползунова. Даже если она его там не обнаружит, то думала, что пошлёт за ним Акулину Филимонову.

Вообще причиной своего похода в аптеку Агафья Михайловна имела недомогание Перкеи Федотовны, которая со вчерашнего вечера слегла с головной болью и отсутствием аппетита. Решили, что это лёгкая простуда и сейчас следовало получить у штабс-лекаря Рума необходимые лекарственные порошки.

Солнце припекало, и Агафья Михайловна слегка расстегнула воротник короткого пальто-редингтона и порадовалась, что на ноги надела невысокие лёгкие ботиночки с перламутровыми пуговицами-застёжками. Хотя идти в ботиночках по улицам посёлка Барнаульского завода было не так легко и периодически приходилось останавливаться, чтобы обнаружить более удобный проход по дороге засыпанной шлаковой выработкой из плавильных печей. Наконец она подошла к горной аптеке и поднялась по невысокому крыльцу, но в этот момент услышала:

— Агафья Михайловна, сударыня, прошу прощения, но совершенно не ожидал вас здесь встретить! — полковник Пётр Никифорович Жаботинский спешно подошёл к крыльцу горной аптеки.

— Пётр Никифорович?.. — немного смутилась такой неожиданной встречей Агафья Михайловна, но тоже сделала вид, что удивлена. — Что же вы не в Канцелярии нынче?

— Ну как же, вот прямо из неё и иду, да вас увидел и подумал, что совершенно неприлично с моей стороны будет не поздороваться, — приятно улыбнулся полковник. — Так что же вас привело в сие заведение? — он показал глазами на вывеску горной аптеки.

— Вы не находите, уважаемый Пётр Никифорович, что ваш вопрос уж больно неуместен? — с высоты крыльца Агафья Михайловна смотрела на Жаботинского с некоторым укором.

— Прошу меня извинить, уважаемая Агафья Михайловна, видно совсем в делах да заботах о нашем казённом производстве мне как-то одичать пришлось, прошу вашего прощения, — Пётр Никифорович наклонил голову в знак извинения. — Знаете ли, только намедни с рудника Змеевского прибыл… Вот, видно, заразительно оказалось с подлым сословием долго находиться да не иметь приличного общества для общения, так сказать, эстетического.

— Подлым сословием? — переспросила Агафья Михайловна. — А разве не сие сословие достаток составляет нынче? А уж на казённых-то производствах и подавно…

— Агафья Михайловна, сие услужение по закону жизненному определено и, как известно, на казённом предприятии оброчные отработки из устройства необходимого да по порядку заведённому происходят, — возразил Жаботинский. — Да и само невежественное состояние сего подлого сословия указывает на его место в сем жизненном процессе.

— Полагаю, что невежественное состояние и для других сословий наблюдается часто, особо от праздности пустой, не находите, уважаемый Пётр Никифорович, что сие рассуждение резонно?

— Прошу меня извинить, но совершенно не нахожу, ибо некоторым по рождению определена сия участь, а посему и нарушать естественного хода вещей не следует.

— Что ж… — Агафья Михайловна улыбнулась с некоторым снисхождением к словам Жаботинского. — Такие речи мне и в столичных бальных залах приходилось слышать, особенно горазды на это франты состоятельные, что на чинах всяческих находятся, да только не по уму своему и способностям, а исключительно из такого вот устройства их размышления и родственного прожектирования.

— Агафья Михайловна, ваши мысли довольно резки, но оттого на мой взгляд ваше прелестное лицо только ещё более прекрасно становится, — Жаботинский смотрел на Агафью Михайловну с плохо скрываемым вожделением.

— Ваши слова, Пётр Никифорович, тоже сейчас довольно резки, ежели не сказать, что даже неуместны, — одёрнула его Агафья Михайловна. — Или вы таким образом хотите извинение за свой тон снискать, так мне кажется, что сим тоном только оскорбительно ко мне сейчас говорите.

— Прошу извинить меня, уважаемая Агафья Михайловна, — Жаботинский опять наклонил голову в знак почтения. — Ни в коей мере не желал вас оскорбить и как уже сказал, сие происходит от дикости мест сих.

— Могу вам заметить, Пётр Никифорович, что по здравому рассуждению дикость мест никоим образом не подвигает приличного человека к дикому поведению, а ежели что и подвигает, так это исключительно внутреннее распутство, — она поправила воротник и застегнула пуговицу, решив, что от стояния на крыльце уже становится прохладно. — Но, полагаю, что вам сие ведомо и без моего напоминания, верно?

— Без всяких сомнений! — воскликнул Пётр Никифорович, немного испугавшись своей развязности и вспомнив, что Агафья Михайловна племянница генерал-майора Бэра и может пожаловаться дядюшке на полковника, тогда всему положению Жаботинского может грозить опасность.

— Ну так прощайте, Пётр Никифорович, у вас, я так полагаю, имеются причины пойти заниматься такими важными и срочными делами казённого производства… — Агафья Михайловна несколько иронично смотрела на полковника Жаботинского ожидая, что он наконец оставит её в покое.

— Прощайте, Агафья Михайловна, очень рад был нашей встрече и столь содержательной беседе, — Жаботинский ещё раз кивнул и остался стоять возле крыльца, чтобы неприлично не поворачиваться к Агафье Михайловне спиной и дождаться, когда она войдёт в горную аптеку.

* * *

Внутри аптеки было тихо. Агафья Михайловна осторожно приоткрыла дверь в аптечный магазин и вошла. За стойкой никого не было и она взяла специальный колокольчик, позвонила. На звонок никто не вышел,