Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3 - Антон Кун
— Что же он жалобы-то подавать станет, не по его это характеру, — заметила Агафья Михайловна.
— Да это ж я так, по общему рассуждению сказала, — Акулина хитро прищурила глаза. — А ведь вам можно и встречу устроить-то, да хоть вот прямо сейчас пойду да сообщу Ивану Ивановичу, что, мол, так и так, Агафья Михайловна по делу… — она подумала. — Да вот хоть по делу школы имеет некоторые рассуждения, а никого в аптеке не оказалось. Как же быть теперь? Вот так и спрошу! — решительно вышла она из-за аптечной стойки и встала посреди помещения, уперевшись руками в бока. — А чего, мне как раз к Архипу надобно пойти, обед ему отнесу. Здесь же мигом, завод-то вон он, через улицу прямо!
— Ну, мне как-то кажется сие странно будет выглядеть… — засомневалась Агафья Михайловна. — А ежели у него дела какие важные, а ты вот только его отвлекать станешь… Я лучше Модеста Петровича дождусь, а ты уж иди, Акулина, обед своему Архипу доставь, а я здесь побуду, книгу вот пока почитаю, — она показала на лежащую на столике ботаническую энциклопедию.
— Ну как знаете, Агафья Михайловна, как знаете… — Акулина вышла.
Агафья Михайловна действительно взяла в руки книгу, но как только услышала, что за Акулиной закрылась входная уличная дверь, то быстро положила книгу на столик и встав подошла к окну вплотную. Окно было не очень удобно для просмотра всей улицы, но Агафья Михайловна увидела, как Акулина быстрым шагом идёт в сторону заводской территории.
Наблюдая за удалявшейся фигурой Акулины, Агафья Михайловна про себя осторожно считала, что ежели сейчас Акулина вдруг её ослушается и скажет Ивану Ивановичу то, что хотела, тогда может и придёт он… А ещё она думала, что может и Модест Петрович у больного задержится подольше, что может там совсем плохое течение болезни окажется и тогда штабс-лекарю придётся отсутствовать ещё некоторое время подольше…
Но потом Агафья Михайловна оборвала себя и устыдилась этих мыслей, ведь получается, что она кому-то болезни желает лишь бы свои дела устроить.
Она отошла от окна и увидела установленную в углу икону Николая Чудотворца. Агафья Михайловна сложила перед грудью ладони в молитвенном жесте и стала просить, шевеля губами и произнося слова молитвы полушепотом. Она молилась своими словами, иногда останавливаясь и замирая, глядя на икону с надеждой о помощи: «Отче Николай, услышь молитву мою, рабы Божией Агафьи… Прошу тебя, святой отец наш заступник Никола Чудотворный, моли Бога нашего, дабы услышал он мои страхи и тревоги, дабы успокоил сердце моё, да не оставил попечением Своим… Ибо томима я в желании своём да чисты помыслы мои, ведь и знает Господь о том, ибо сердцевидец Он и заступник наш… Дело моё женское помоги устроить, отец Николай, да чтобы никому греха от сего не случилось, а только благорасположение…»
Она трижды перекрестилась и сев в кресло взяла в руки отложенную ботаническую энциклопедию. Полистав немного книгу, Агафья Михайловна поняла, что никак не может проникнуться чтением. Тогда она встала и подойдя к шкафу вернула книгу обратно на полку. Подошла к окну, посмотрела на улицу. Потом отошла от окна и стала рассматривать препараты, расставленные аккуратными склянками по полкам за аптечной стойкой. Вернулась к окну и опять посмотрела на улицу и вдруг замерла.
Она неожиданно вспомнила как смотрел на неё полковник Жаботинский и сердце сжалось от тревоги. Агафья Михайловна много раз видела ещё в столице на какие интриги были способны отвергнутые кавалеры и поняла, что Жаботинский представляет серьёзную опасность. Как только она это поняла, то сердце сжалось от тревоги ещё сильнее.
Нет, она боялась не за себя, а за Ивана Ивановича, ведь Жаботинский не решится интриговать против племянницы генерал-майора и своего прямого начальника, хотя бы из страха за собственную карьеру не решится. А вот от своего раздражения может начать интриговать против Ползунова, тем более что она чувствовала, Жаботинский в глубине себя понимает или хотя бы ощущает, что Иван Иванович Агафье Михайловне очень не безразличен… Это было пугающее понимание, и Агафья Михайловна замерла, проникаясь этими мыслями и думая, как со всем этим ей быть… А ведь дядюшка может поставить Жаботинского надзирать за делами общественной школы! Это встревожило Агафью Михайловну ещё сильнее. И тут, то ли от тревоги, то ли от неожиданности, но она поняла, что у неё есть план как надобно решить это дело раз и навсегда…
В это момент дверь аптечного магазина открылась и вошёл Иван Иванович Ползунов.
Глава 3
Фёдор Ларионович с тревогой смотрел на лежащую на постели супругу. Перкея Федотовна выглядела уставшей и даже измотанной.
— Перкея Федотовна, душенька моя, как вы себя чувствуете?.. — каким-то непривычно тихим голосом спросил Фёдор Ларионович.
— Да что-то… вздохнуть вот… вот никак свободно не выходит… — Перкея Федотовна слабо улыбнулась.
— Вы уж отдыхайте, отдыхайте, — Фёдор Ларионович погладил супругу по лежащей поверх одеяла руке.
Перкея Федотовна прикрыла глаза, и Фёдор Ларионович заметил, как вокруг них темнеют синеватые круги. Он тяжело вздохнул, погладил супругу по руке ещё раз. Немного посидел и поправил у больной одеяло. После встал и тихо вышел из комнаты. Перкея Федотовна уснула.
В зальной, за обеденным столом сидела Агафья Михайловна. Перед ней стоял поднос с чайником и двумя чайными чашками. Увидев входящего Фёдора Ларионовича, она быстро встала и с беспокойством в голосе спросила:
— Ну как она, дядюшка, полегче хоть стало?
— Уснула вот… — Фёдор Ларионович тяжело опустился на стул.
— Нам сиделки не надобно, я сама ходить могу за Перкеей Федотовной, — подсела к нему Агафья.
— Милая ты моя… — он посмотрел на племянницу с печальной улыбкой. — Какая ты всё-таки добрая у нас…
— Дядюшка, да вы не печальтесь так, оно же всё недомогание-то может и оставит скоро Перкею Федотовну, оно же немощь такая ведь и по весне часто случается… — утешила Агафья дядюшку.
— Дай бог, Агафьюшка, дай-то бог…
Вошла прислуживающая по дому женщина, осторожно спросила:
— Ваше превосходительство, обед-то подавать вам?
Фёдор Ларионович подумал и уже было отрицательно покачал головой, но Агафья его опередила:
— Да-да, подавайте, будьте любезны, Фёдору Ларионовичу сейчас как раз обедать пора…
Женщина кивнула и принялась накрывать на стол. Скоро на столе уже стояла супница,
