Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун

Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2

Глава 1

— Эй, морда, ты чего там мешкаешь, карету подавай немедля, подлец такой, — полковник Жаботинский погрозил угрюмому мужику-конюху тонкой плетью и, резко развернувшись, направился в здание Канцелярии.

— Будет сделано, ваше благородие, — пробурчал мужик и с нескрываемой злостью глянул вслед исчезающей за канцелярской дверью фигуре полковника.

В узком входном коридорчике Жаботинский ещё раз открыл небольшую папку, которую всё это время зажимал подмышкой и пролистал сложенную в ней стопку бумаг. В папке лежали обнаруженные Жаботинским чертежи огнём действующей машины Ползунова и сопроводительное письмо самого полковника. Письмо было следующего содержания:

«Сии бумаги препровождаю с казённой почтой для исследования и патентования по европейскому образцу. Бумаги получены с удачной оказией и именных подписей, кроме моего удостоверения в их важности, не имеют. Потому при исследовании и составлении патента требую моего имени в соучастниках сего проекта не забывать и указать как надёжного управляющего сим делом и соучастника в составлении новых инженерных механизмов. По получении сего пакета прошу выслать оговорённую сумму по казённому почтовому пути, но с личным моим адресом».

Удовлетворённо кашлянув и аккуратно завязав папочные тесёмки, Жаботинский вошёл в приёмную и положил папку перед секретарём:

— Бумаги сии запечатать в надёжный чехол и отправить казённой почтой, — приказал он. — Да по казённым отправлениям всё оформи, чтобы оплата за пересылку была от ведомства.

— Ваше благородие, а на какой адрес отправлять? — робко поинтересовался секретарь.

— Ты что, подлец, ослеп что ли⁈ Вот, на папке видишь надписано? — Жаботинский ткнул пальцем в обложку папки, — По сей адресной записи и отправляй.

— Слушаюсь, ваше благородие, будет исполнено… Но почтовая карета вчера отбыла, теперь только через неделю будет… — ещё тише проговорил секретарь, — Распутица нынче ранняя, дороги-то совсем не стало…

— Ну вот как будет, так немедля и отправляй! — отрезал полковник, махнул недовольно рукой и, открыв большую дубовую дверь, вошёл в кабинет начальника Колывано-Воскресенских производств Бэра:

— Фёдор Ларионович, разрешите? — скорее для формальности и соблюдения регламента, чем из реального желания получить разрешение войти, спросил Жаботинский.

— А, Пётр Никифорович, входите, входите! — Бэр сидел за столом и разбирал какие-то документы. — Вот, дела-то у нас совсем неважно идут, — он отодвинул бумаги и откинулся на спинку кресла. — Дохода в казну совсем мало за зиму пришло. Купцы, как мне кажется, скрывают настоящие суммы, что с торговли имеют.

— Позвольте? — Жаботинский показал глазами на кресло у окна.

— Конечно, присаживайтесь, — Фёдор Ларионович встал и пересел в кресло рядом с полковником.

— Знаете, ваше высокоблагородие, по мне так надобно проверку учинить всего нашего заводского производства, ведь сейчас весна и пойдёт рудная выплавка, а у этого Ползунова только цеха перестраиваться начали. Где плавить-то будут?

— Да пустое это, — махнул рукой Бэр, — Там цеха-то он перестраивает старые, которые и так не работали, пускай занимается. А плавку в старых цехах производить будут по регламенту, как и всегда здесь было. Да и кирпичный обжиг нам полезен, сейчас солнце греет уже как в апреле, потому и круговой обжиг быстрее пойдёт. Там же печь добрая, кольцевая стоит, от неё весь процесс беспрерывно происходит. А ежели на солнце просушивать формы станут, так и вторая печь, по обычному обжигу которая, она дело и ускорит. Кирпич, оно конечно же, не такой крепкий от быстрого обжига будет, так на сарайные постройки вполне сгодится… Пускай занимается, ему же это по должности необходимо, всё же начальник Барнаульского завода как никак… — Бэр опять махнул рукой.

— Как же тогда купеческое сословие? Им по части поставки провианта надобно будет роспись подготовить, дабы цену свою указали, да по закупкам сроки какие установить хотят. Или мы их по другому направлению проверять будем?

— Что ж… Купцы — подлецы известные, хитрые черти, их так вот просто в оборот не взять, здесь план какой-то особый требуется. Их на провианте надобно вначале проверить, а после по поставлению материалов роспись учинить.

— Да уж, купцы точно подлецы, прямо как присказ у вас вышел сослагательный, уважаемый Фёдор Ларионович, — заулыбался Жаботинский.

— Это верно, а я и не заметил даже… Купцы — подлецы, ха-ха, вот так ловко вышло, — хохотнул генерал-майор и потёр ладони. — Ну так и что ж, есть у вас какие соображения на сей счёт? Как мы торговые ряды проверить сможем?

— Соображения… — Жаботинский задумался. — Здесь крепко подумать надобно, крепко… А роспись, это думаю дело подходящее, да и список недобросовестных поставщиков нам от прошлого года остался, я его вчера просматривал.

— И что же, сейчас у нас не те же ли поставщики поставку провианта делают?

— Да вот то-то и оно, что некоторые всё те же… Опять в поставщиках оказались, да только не удивительно ведь, других-то здесь и нет никого, вот они этим и пользуются.

— Вот и я о том вам говорю, — Фёдор Ларионович встал и прошёлся по кабинету.

— Ваше высокоблагородие, — Жаботинский тоже поднялся. — А что же с огненной машиной Ползунова, он разве её бросил делать, цехами занялся выходит?

— Да это разве бросить ему, он же под неё первый каменный цех и хочет приспособить.

— А детали, где детали плавить станет? Из казённой меди выходит?

— А как же, само собой из казённой, иной-то здесь и нет теперь. Не в уральских же частных заводах заказывать, ежели казённая-то медь в наличии имеется.

— Так вы же, кажется, ему самому отвечать за всё оставили, а теперь помогать думаете? Уж не оказаться бы нам по его, Ползунова, неудаче и самим виноватыми, — осторожно проговорил Жаботинский.

— Так вот потому я и решил по здравому рассуждению, что уж лучше помочь Ползунову, чем ожидать, пока хуже станет. Да и машина сия… — Фёдор Ларионович вернулся за своё рабочее кресло. — Машина сия мне кажется очень полезной может на производственном деле оказаться. Мужиков-то и верно освободить надобно от труда заводского излишнего.

— Освободить мужиков? — удивлённо поднял брови Жаботинский.

— Само собой освободить, а иначе кто ж мне барнаульский посёлок в каменный перестраивать будет.

— Ах, конечно, я как-то о том и не