Против ненависти - Каролин Эмке
Практика ресигнификации, то есть присвоения и переосмысления стигматизирующих понятий и атрибутов, имеет давнюю традицию, к которой, безусловно, можно отнести поэтическую технику сопротивления ненависти и пренебрежения. Движение афроамериканцев за гражданские права, а также эмансипационное движение геев, лесбиянок, бисексуалов, трансперсон и квир-персон полны примеров такой ироничной перформативной практики ресигнификации. В наше время придумали антирасистский перформанс-чтение «Hate Poetry Slam» («Поэзия против ненависти») – один из примеров творческого и веселого сопротивления ненависти и неуважению при помощи озвучивания правды[155]. Есть и другие способы прекратить клепание шаблонов, навешивание ярлыков и клеймение. Существуют конкретные наборы мер против ненависти, особенно эти меры применимы в социальных сетях. Нужны все инструменты: социальное и художественное вмешательство, общественные дебаты и споры, политические образовательные и учебные мероприятия, а также законы и постановления.
Фуко указывает на еще один аспект пархезии: правдивость направлена не только против могущественного оппонента-тирана (и «бросает ему истину в лицо»), истина адресована и самому говорящему. Вот это мне особенно нравится. Как будто говорящий открывает истину самому себе, заключает договор с самим собой. Правдивость против могущественной несправедливости всегда означает своего рода обет быть правдивым прежде всего с самим собой: озвучивая социальную и политическую истину, я ощущаю себя через нее, я с ней связана. Теперь этот смелый акт истины, который выделяет Фуко, – не просто долг, но истина, что приобщает вас к свободе, ведь в истине свобода проявляется и совершается. Истина против несправедливости как акт свободы – это дар, который открывает говорящему правду отношений с самим собой, помогает сопротивляться отчуждающему способу действия власти, ее механизмам выдавливания и клеймения. Поэтому провозглашение истины никогда не может быть единичным актом, единичным действием, это пакт, заключенный говорящим с самим собой, действует постоянно и обязывает говорящего озвучивать истину снова и снова.
Скорее всего, это знают все те бесчисленные помощники, которые занимаются проблемами беженцев во время гуманитарных кризисов. На первый взгляд, подобная интерпретация может удивить: ведь участие гражданского общества в судьбе беженцев – тоже форма правдивости перед лицом власти. Ведь люди готовы помогать, многие помогают, очень многие: молодые и пожилые, все те семьи, которые принимают к себе беженцев, полицейские и пожарные, которые трудятся днем и ночью сверхурочно, учителя и воспитатели, которые ведут специальные классы для беженцев, любой, кто уделяет время, кто помогает продуктами или жильем, – все они совершают гораздо больше, чем заведено в нашем обществе или предписано бюрократическими правилами. Они не делегировали задачу снабжения беженцев государственным или муниципальным органам. Они своей щедростью, разносторонним участием и добросердечием заполнили огромный политический вакуум, существующий в социуме. Это всегда было нелегко. Это всегда требовало немало времени, сил и мужества. Поскольку любой контакт с беженцами всегда дает возможность либо открыть в себе самое лучшее и достойное, либо обнаружить, что вы чего-то не понимаете и не умеете сострадать и сопереживать.
Для меня это социальное и человеческое участие – тоже акт правдивости, при этом на совершающего этот акт постоянно давит мнение толпы, враждебность улицы, угрозы. Приютам для беженцев все еще нужна охрана, волонтеров все еще ругают, им угрожают. Требуется мужество, чтобы противостоять ненависти и не отступиться от того, что вам кажется по-человечески само собой разумеющимся. Всякое нападение, любая атака психически больного или безумного фанатика из числа беженцев ставит волонтерскую помощь под сомнение, на волонтеров страшно давят извне. Необходимы огромное терпение и уверенность в себе, чтобы продолжать заботиться о тех, кто нуждается в помощи и признании, кто не должен быть наказан за поступки других.
Гражданское сопротивление ненависти, с моей точки зрения, заключается еще и в том, чтобы отвоевать пространства для воображения. К диссидентским стратегиям сопротивления обидам и неуважению относятся, как ни удивительно, истощи о счастье. Учитывая различные инструменты и структуры власти, которые превращают людей в бесправных маргиналов, сопротивление ненависти и презрению, помимо прочего, заключается и в том, чтобы вернуть себе различные возможности счастья и действительно свободной жизни. Противостоять тирании всегда означает сопротивляться репрессивным действиям власти. А это значит не принимать роль угнетенного, несвободного, отчаявшегося человека. Клеймение и отчуждение в обществе не только ограничивают вас в возможностях, они лишают силы и мужества требовать для себя того, что дается и кажется нормальным всем остальным, – вас не только выпихивают из социума, вам запрещают мечтать о счастье.
Диссидентские стратегии против изгнания и ненависти включают в себя истории о счастливой свободной жизни и любви. Дискурс о возможности счастья, может перевесить любые истории о беде и презрении, чтобы счастье стало возможным и доступным для каждого, чтобы появились надежда и перспектива, ведь на это имеет право всякий. Не только те, кто соответствуют правящей норме, не только белые, не только те, кто родились в подходящем для них теле, не только те, кто живет, как предписывают рекламные плакаты или законы, не только те, кто может свободно передвигаться, не только те, у кого «правильная» вера, «правильные» документы, «правильное» резюме, «правильный» пол. Все имеют на это право.
Говорить правду означает заключить пакт с истиной, которая была провозглашена. Надо не только верить, что все люди могут быть если не равны, то равноценны, но и артикулировать эту равноценность, заступаться за нее, постоянно защищать от давления, от ненависти, чтобы она постепенно из поэтической фантазии воплощалась в реальность.
«Власть – это всегда творческий потенциал, а не что-то неизменное, измеримое, надежное, как энергия или сила, – пишет Ханна Арендт в „Vita Activa“. – Власть ‹…› на самом деле никому не принадлежит, она возникает между людьми, когда они действуют вместе, и исчезает, когда они разобщаются»[156]. Это наиболее верное и красивое описание плюралистичного «Мы» в открытом демократическом обществе. Это «Мы» – всегда потенциал, совокупность возможностей, а не что-то неизменное, измеримое, надежное. Никто не определяет «Мы» в одиночку. Оно возникает, когда люди действуют вместе, и исчезает, когда они разобщаются. Желание противостоять ненависти, собраться в единое «Мы», чтобы говорить друг с другом и действовать вместе было бы смелой, конструктивной и доброй формой власти.
О Каролин Эмке
Каролин Эмке родилась в 1967 году, изучала философию, политику и историю в Лондоне, Франкфурте-на-Майне и в Гарварде. Защитила диссертацию по теме коллективной идентичности.
