Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

Тон задавали основательницы. С осени 1890 года по лето 1892-го Аддамс организовала несколько чтений, после чего ей часто приходилось уезжать из Чикаго из-за растущего запроса на ее деятельность по всей стране. Она разбирала три романа на социальные темы: «Отверженные» Виктора Гюго, мощный выпад против бедности и несправедливости, «Феликс Голт, радикал» (Felix Holt, the Radical) Джордж Элиот, роман, действие которого происходит после принятия избирательной реформы 1832 года, и производственный роман Чарльза Кингсли «Альтон Локк» (Alton Locke). «Мраморный фавн» (The Marble Faun) Готорна – довольно малоизвестный роман о художниках и искусстве – выглядит несколько неуместным в этом списке[682]. Аддамс неоднозначно оценила эту книгу, когда читала ее за десять лет до этого, но к моменту переезда в Халл-хаус она настолько восхищалась автором, что купила «собрание сочинений Готорна, как мы и планировали», на деньги, полученные в подарок на день рождения от сестры[683]. Как и фотографии и картины из Флоренции в кабинете Аддамс, этот выбор заявлял о культурных намерениях основательниц.

Старр была опорой культурной программы поселения. Она не только некоторое время руководила ею, но и поддерживала в ней жизнь на протяжении двух десятилетий. Каждый семестр она вела курс под названием «История искусства», выбирая какой-то один период, чаще всего в итальянском искусстве[684]. Еще она вела дополнительный курс или руководила литературным кружком (в первые после основания годы выбирали какую-то пьесу Шекспира) и иногда даже три или четыре курса[685]. Некоторые студенты записывались на ее занятия семестр за семестром, изучая с ее помощью произведения Данте и стихотворения Роберта Браунинга, которые можно было читать годами без повторов. Еще среди любимых авторов Старр были Джон Рёскин и Уильям Моррис, которые оказали значительное влияние на ее растущий интерес к теме пользы искусства для общества. Время от времени она также разбирала «Фауста» (Faust), «Илиаду» и Библию. Она достаточно высоко оценила курс по «Ромоле», чтобы повторить его осенью и зимой 1892 года[686]. К тому времени политика культурного погружения уже сформировалась: помимо наглядных фотопособий, в общую серию лекций, которые шли в паре с чтениями, входили уроки из истории Флоренции.

Прочие резиденты следовали примеру основательниц поселения. В основном предлагались курсы, нацеленные на высокую культуру: разные преподаватели проводили курсы по Эмерсону, Джордж Элиот, Карлейлю и Готорну. Некоторые сосредоточивались на отдельных произведениях, в том числе на книге Карлейля «Герои, почитание героев и героическое в истории». Также проводились занятия и литературные кружки по произведениям Чарльза Лэма и Элизабет Гаскелл, «Авроре Ли» Элизабет Барретт Браунинг и «Запискам Биглоу» (Biglow Papers) Джеймса Рассела Лоуэлла. В эпоху, когда идея общей культуры все еще имела вес, изучали «Диалоги» Платона, «Американское содружество» (American Commonwealth) Джеймса Брайса, «Светские проповеди» (Lay Sermons) биолога Томаса Гексли и «Городскую геологию» (Town Geology) (с демонстрацией образцов и чтением вслух произведений Чарльза Кингсли).

Помимо литературных кружков и занятий, чтение пронизывало все мероприятия в Халл-хаусе – праздничные и повседневные, политические и культурные. Многочисленные клубы предлагали чтение и игры для мальчиков и девочек разных возрастов. Например, в клубе Олкотт для девочек 12 лет кто-то читал вслух, пока остальные занимались шитьем. В клубах для молодежи часто проводились литературные вечера или драматические постановки (к концу 1890-х годов они стали ожидаемой частью программы). В женском клубе Халл-хауса проводились лекции на тему «Что читать нашим детям?» и серия «Бесед о поэтах». Также в поселении проходили встречи кружка чтения для женщин – членов профсоюза и их подруг, которым руководила одна из резиденток. У членов клуба Джейн, молодых женщин-рабочих, которые совместно проживали в здании, принадлежащем поселению, был свой библиотекарь и кружок чтения. В 1905–1906 годах, во время празднования столетия со дня рождения Мадзини, в поселении организовали «два небольших кружка» для чтения «Обязанностей человека» (Doveri dell’uomo), а также несколько лекций на итальянском и одну – на английском языке, которую читала сама Аддамс[687].

Некоторым критикам Халл-хауса внимание к литературной культуре в районе, где многие жители были безграмотными, казалось упущением, уклонением от более насущных проблем, таких как нехватка жилья, высокий уровень заболеваемости и детский труд на фабриках. Кто-то, в свою очередь, считал такой подход высокомерным, попыткой навязать элитарную культуру тем, кто ее не искал и не желал, и, предположительно, был неспособен ее оценить. Конечно, такое предположение само по себе несет в себе изрядную долю высокомерия.

Для Аддамс ключевым аспектом культурной программы была атмосфера, которая ей сопутствовала. Эта совместная литературная деятельность должна была стать средством укрепления связей между хозяевами и гостями и открыть возможности для всех. Привнеся в Халл-хаус чтение, Аддамс и Старр адаптировали практику, которую принято было осуществлять в частной обстановке, к своему «общественному дому»[688]. Литературные кружки основывались на повседневных занятиях женщин из среднего класса, которые создавали приятные возможности для интеллектуального роста, планирования будущего и личной и социальной близости, как это происходило в домашних гостиных[689].

Литературные кружки и клубы в поселении представляли собой выход за пределы традиционных домашних пространств, а иная структура занятий вносила изменения в социальные отношения. В процессе адаптации института, сформированного в домах среднего и высшего классов, к публичной среде определенная доля равенства и неформальности ожидаемо утрачивалась. На домашних чтениях (по крайней мере среди девочек и молодых женщин, если не семей в целом) все начинали примерно с одного и того же социального и образовательного уровня. Домашние группы по чтению (и многие школьные тоже) часто представляли возможность для взаимного самообразования, где молодые женщины по очереди писали и зачитывали доклады, а возможно, даже писали коллективно, как это делали Марта Кэри Томас и ее окружение. Обозначение таких занятий, как «уроки», указывало на формальный аспект обучения, заимствованный из университетского опыта основательниц, а не из их домашней жизни. Возможно, отчасти поэтому позже они стали называться «литературные кружки».

В Халл-хаусе, по крайней мере на начальном этапе, были лидеры и ведомые, чтецы и слушатели, распространители культуры и ее потребители. Однако в долгосрочной перспективе взаимодействие стало более активным и менее иерархичным, чем предполагает эта дуалистическая модель. Аддамс считала, что поселение – «это протест против ограниченного взгляда на образование <…> [который] дает возможность каждому образованному человеку с педагогическими способностями найти тех, кто готов учиться»[690]. Если все складывалось хорошо, студенты и преподаватели могли относиться друг к другу как гости и хозяева, при этом учитель был скорее проводником и другом, чем авторитетной фигурой. Делиться любимым литературным произведением с непосвященными – это акт обмена, в котором удовольствие дают и получают, это награда за преподавание в