Писательские семьи в России. Как жили и творили в тени гениев их родные и близкие - Елена Владимировна Первушина
Лейпциг — протестантский город, Аксаковы решили позаботиться о том, чтобы Федор получал наставления от православного священника. И вот уже Иван Сергеевич Аксаков пишет в Прагу архиерею русской православной церкви А.А. Лебедеву: «Из Феди не сделать ни ученого, ни дельного человека, но можно пожелать ему, надо надеяться, не стать бездельником или негодяем». С таким напутствием от опекуна Федор Тютчев отправился в Прагу и прожил год в семье Лебедевых. Он мечтал вернуться в Петербург, к Анне Дмитриевне, но Аксаков категорически против: Федор не должен снова попасть в «гнусную среду своей бабушки», избаловавшей и испортившей его в детстве, «снова свяжется со всякими старыми девицами, приятельницами Денисьевой, весьма враждебно расположенными к законной семье покойного Федора Ивановича и к нам с женою в особенности…». Впрочем, в любом случае, по его мнению, из Федора уже не выйдет ничего путного: «Мне кажется, что Феде одна карьера — поступить вольноопределяющимся в полк…» Вольноопределяющимися называли добровольцев, поступивших в русскую армию после получения среднего или высшего образования. В отличие от рекрутов они имели некоторые привилегии — сокращенный срок службы, проживание вне казармы на собственные средства. Федора, как незаконнорожденного сына, приписали к мещанскому сословию, его могли забрать в армию по рекрутскому набору, и с этой точки зрения ему, конечно, выгоднее пойти вольноопределяющимся. В июне 1879 года 19-летний Федор Федорович, невысокий юноша, хрупкого сложения, выглядевший моложе своих лет, но уже сутулый, поступает в Первый Московский драгунский полк, а 1 сентября того же года зачисляется в Тверское кавалерийское юнкерское училище. Аксаковы исправно снабжают его деньгами, на его имя положен в банк капитал в процентных бумагах, дающий тысячерублевый годовой доход. Он одет, обут, сыт, не бедствует, но ему очень одиноко.
Аксаков умер в 1886 году в Москве. Анна Федоровна скончалась через три года. Анна Дмитриевна умерла еще раньше, в 1880 году, в возрасте 92 лет. Родных людей, тех, кто хоть как-то был заинтересован в его судьбе, у Федора не осталось.
Повести о ненависти и о любви
Статус вольноопределяющихся создан в 1886 году как резерв офицерских чинов запаса и для переобучения кадровых офицеров в училищах. Были вольноопределяющиеся, не имевшие даже законченного среднего образования. Они только сдавали экзамен за шесть классов среднего учебного заведения, проходили медицинскую комиссию и давали подписку, что ни к каким тайным обществам, как бы они ни назывались, они не принадлежат и впредь принадлежать не будут. Но часть вольноопределяющихся — это выпускники гимназии, реального училища, среднего технического училища, коммерческого училища или как минимум двух курсов духовной семинарии, а то и университета.
Однако, независимо от образования, вольноопределяющиеся относились к нижним чинам. Они несли такую же службу, но их не использовали на хозяйственных работах, и они имели право носить погоны, обшитые трехцветным бело-желто-черным кантом.
После года службы вольноопределяющийся мог сдать экзамен по военным дисциплинам за курс юнкерского училища и отправиться в запас в чине прапорщика. А те, кто успешно сдал экзамен после двух лет действительной службы, получали чин подпоручика. Кроме того, независимо от срока службы, вольноопределяющегося могли направить на учебу в юнкерское училище. Этой возможностью и воспользовался Федор Федорович.
Незадолго до этого, в 1874 году, утвержден Устав о всеобщей всесословной воинской повинности, в результате чего сократился срок службы в армии. Теперь общий срок военной службы в сухопутных войсках равнялся пятнадцати годам, на флоте — десяти, из которых действительная военная служба равнялась шести годам на суше и семи на флоте; в запасе — девяти годам на суше и трем на флоте. Армии нового типа требовались и новые офицеры.
Часть учеников поступала в училища без экзамена. К примеру, выпускники высших и средних гражданских учебных заведений; выпускники военных гимназий или юноши, переведенные юнкерами в войска из военных училищ за неуспеваемость, но не имевшие серьезных дисциплинарных проступков и отслужившие в войсках унтер-офицерами не меньше трех месяцев.
Все остальные претенденты сдавали приемные экзамены, впрочем, совсем несложные. По арифметике надо знать четыре действия с целыми цифрами и дробями и русские меры длины, по русскому языку — уметь различать части речи, хорошо читать, пересказывать прочитанное и «писать под диктовку так, чтобы каждый мог разобрать написанное». Обучение длилось два года. За это время юнкера «подтягивали» русский язык, математику, географию, историю, физику, химию. На старших курсах изучали военную историю, тактику, фортификацию, артиллерию, военную топографию, законоведение, военную администрацию и т. д.
* * *
Как жилось Федору Федоровичу в кавалерийском училище? Закрытые учебные заведения, особенно военные, «славятся» царящим в них насилием. Как преподавателей над учениками, так и учеников друг над другом. Во всех странах мира закрывают глаза на эту жестокость, пока дело не доходит до убийства или самоубийства. Негласно считается, что подобные нравы «закаляют характер» будущих военных. Учат их повиновению вышестоящим и насилию над нижестоящими.
В конце жизни Федора Федоровича, в 1906 году (он скончался в 1916 г.), выйдет последний сборник его повестей, где будет в числе прочих и повесть «По жребию» с подзаголовком «Из былых времен кавалерийского училища».
Сюжет повести построен вокруг попытки учеников найти управу на старшего офицера, который давно и планомерно изводит юнкеров: «Он был неистощим в придумывании разных насмешек, кличек, которыми он их щедро наделял, и тем с большим ожесточением, чем, по-видимому, меньше обращали они на них внимания».
В одной из первых сцен повести (во время учений в манеже) этот офицер, капитан Лазенковский, показывает себя во всей своей красе: «С первого шага он принялся кричать на них, особенно на Панфилова и Глазункова, и хлопать бичом под самыми мордами их лошадей, отчего те горячились все больше и больше и, наконец, окончательно взбесившись, вышли из всякого повиновения.
Лазенковскому точно только этого и надо было.
Он остановил смену и насмешливо раскланялся.
— Благодарю, господа, за езду, покорнейше благодарю, прекрасно, превосходно, совсем зулусская гвардия. Вам бы, Панфилов, в Африку, к зулусскому королю Цетевайо в ординарцы; там, может быть, такая езда, как ваша, и понравилась бы дикарям и обезьянам, ну а в русской кавалерии несколько иные требования… Что же касается вас, г-н Малоземцев, то я положительно советую
