Смерть на церковном дворе - Колин Кэмбридж
Скоро вечеринка закончится, и ее участники разойдутся: члены Детективного клуба отправятся на закрытый ужин в Маллоуэн-холл, а начинающие писатели – кто куда, либо к себе домой, либо в таверну «Кричащая сорока».
Филлида застыла с бокалом к руке, оглядывая дворик. Джон Бхатт издалека поймал ее взгляд и поднял свой бокал в молчаливом тосте, тепло улыбнувшись сквозь шикарные усы, а затем вернулся к разговору с Энтони Беркли, Дороти Сэйерс, Агатой и мистером Максом.
Хорошо бы все же приз достался доброму доктору!
Вот отец Тули стоит у бара; наверное, уже подсчитал голоса! Над ним навис мистер Уитлсби; верно, выпытывает у бедняги, кто же все-таки стал победителем конкурса. Викарий, мистер Билдоп, и антиквар мистер Женевен тоже вертятся поблизости, очевидно с той же целью. И миссис Роллингброк направляется к ним, покачивая своей прелестной желтой шляпкой. Похоже, она отказалась на какое-то время от роли писательницы, спрятала записную книжку в сумочку и теперь с удовольствием потягивает шампанское.
Доббл за стойкой бара смешивает два коктейля разных типов, а Стэнли разливает новую порцию шампанского.
Филлида заметила, что Доббл вдруг нахмурился, осмотрелся вокруг, а затем нырнул за стойку, будто что-то искал. Когда он поднялся, в его руках была маленькая бутылка, и он капнул из нее немного в оба бокала.
– Миссис Брайт, как приятно вас видеть! Это вам мы обязаны таким прекрасным праздником?
Филлида обернулась и встретилась глазами с мисс Кроули. Облаченная в темные одежды старая дева, создательница очаровательного, яркого образа Филберто Фиеро, держала на уровне груди чашку чая, будто пыталась оградить себя от искушения алкоголем.
– У меня было много помощников, но все равно спасибо на добром слове! – с улыбкой ответила Филлида. – Как вам понравились пирожные?
– О, ле макарон! Чудесные, абсолютно чудесные. Мой Филберто обожает такие лакомства, у него необыкновенно изысканный вкус, – мисс Кроули широко улыбнулась, обнажив кривоватый передний зуб.
– Не сомневаюсь! – Филлида привыкла, что большинство писателей относятся к своим персонажам как к живым людям.
– Я так переживаю по поводу этого приза, – продолжала мисс Кроули, не давая Филлиде и слова сказать. – Мне так хочется, чтобы дорогого Филберто наконец-то узнали читатели! Как он хорош, не правда ли? Мой очаровательный негодяй…
– Это правда, негодяи нас часто привлекают, но в больших дозах они утомительны, – с чувством сказала Филлида.
Но мисс Кроули продолжала, не переводя дыхания:
– Я вовсе не стесняюсь признать, что на создание Филберто меня вдохновил Фламбо из рассказов мистера Честертона. Но мой Филберто на порядок обаятельнее, верно? Он, конечно, тоже вор, но не это главное! Я рассказывала, что его последнее приключение связано с человеком, которого растерзал тигр? Ручной, домашний тигр, но внезапно в нем проснулась звериная натура, и он сбежал от хозяина… А жертву, представьте себе, намазали сырым мясом, и поэтому Филберто догадался, что это было убийство… И вот…
Ее монолог прервал звон разбитой посуды, за которым последовал полный муки крик. От этого звука волосы на голове Филлиды встали дыбом. Все разговоры стихли, и гости замерли, в ужасе глядя куда-то вниз.
На земле лежал отец Тули. Он держался обеими руками за живот и громко стонал от невыносимой боли. Его лицо позеленело, на лбу выступили крупные капли пота.
Бывших медсестер не бывает, и Филлида бросилась к лежавшему на земле священнику, который теперь бился в конвульсиях. Слишком поздно – отец Тули издал еще один мучительный вопль, а затем его тело выгнулось, затрепетало и застыло в ужасной, неестественной позе.
Глава 3
– Боже, спаси и сохрани нас! – закричал кто-то, и эти слова на разные лады эхом повторили гости, застывшие с бокалами в руках в некотором отдалении от лежавшего на земле тела священника.
Все молчали, не сводя широко раскрытых глаз с неподвижного трупа… и вдруг мистер Женевен рассмеялся, а затем захлопал в ладоши. Он обернулся к остальным гостям, как бы предлагая им присоединиться к аплодисментам, а в его глазах заиграли искорки восхищения.
Первыми пришли в себя мисс Кроули и мисс Сэйерс. Побелевшая от ужаса старая дева издала облегченный вздох и, с улыбкой взглянув на стоявшую рядом писательницу, с энтузиазмом зааплодировала. Скоро все гости усмехались, шутили и хлопали.
– Какое талантливое исполнение! – воскликнула миссис Роллингброк. – И какой гениальный способ закончить вечеринку в честь Праздника убийств – убийством, которое мы должны раскрыть. Когда я расскажу Ролли, он умрет от зависти, клянусь! Он скоро приедет, кстати. С чего же начнем? Надо собрать улики. Первое, что приходит в голову: жертва была отравлена.
– Я не совсем уверена, что это розыгрыш… – пробормотала Агата. – Макс, постой…
Филлида, сидевшая на корточках рядом с трупом отца Тули, принюхалась к исходившему от тела запаху и подняла голову. Она нашла взглядом доктора Бхатта, и восторг от игры в детективов, написанный на его лице, угас, когда он прочел в ее глазах страшную правду. Он начал протискиваться к ней сквозь толпу гостей, которые с энтузиазмом включились в игру.
Однако когда доктор Бхатт, опустившись на колени, молча закрыл отцу Тули глаза, рокот голосов снова стих, и наступило тяжелое молчание.
– Святая Мадонна, неужели он… действительно мертв? – тихо произнес кто-то, судя по голосу, миссис Уитлсби.
Доктор Бхатт накрыл лицо священника своим пиджаком и поднялся на ноги.
– Мне очень жаль, – сказал он просто.
Мистер Билдоп бросился вперед и упал на колени рядом с мертвым телом. Среди полной тишины он произнес последнее благословение, прерванное лишь далеким звоном церковного колокола, пробившего семь часов вечера.
Затем кто-то прошептал:
– Значит, он действительно был отравлен!
По небольшой группе собравшихся пронесся согласный вздох, снова зазвучали негромкие голоса – что еще могли обсуждать двадцать писателей-детективщиков, как не способ убийства человека, который только что замертво упал к их ногам?
Не успела Филлида и глазом моргнуть, как собравшиеся уже азартно предлагали возможные варианты.
– Но чем же его отравили?
– Стрихнином, не иначе! Подсыпали в напиток.
– Но зачем?
– Может быть, мышьяк?
– Нет, точно не стрихнин, он не действует так быстро. Наверняка это был цианид. Мышьяк тоже убивает только через несколько часов.
– Не могу поверить в это! Я думала, он так прекрасно играет роль…
– Но ведь он мог принять его раньше… Я все-таки склоняюсь к тому, что это бы стрихнин.
– Дигиталис! Конечно, дигиталис!
– Он был таким добрым, сердечным человеком. А вдруг его отравили цикутой? Как Сократа?
– Нет и еще раз нет. Вы что, сами не понимаете? Это же была белладонна! Вспомните его страшные конвульсии!
– Но лицо-то у него не
