Человек-кошмар - Джеймс Х. Маркерт

Жена наконец подняла на него глаза.

– Они хотят с тобой поговорить. Сказали, что будут здесь в течение часа. И чтобы ты никуда не уходил.

Ранее

Бри постучала в дверь его кабинета.

Бен с трудом скрыл раздражение. Не раз ведь говорил ей: если слышит за дверью стук клавиш, то что бы там ни было – оно может подождать.

– Но что, если это срочно?

– Только если очень срочно, – ответил он с улыбкой.

На следующий день она постучалась к нему и сказала, что у Джерри, ее хомячка, закончилась еда. И что она боится, как бы Том, другой хомячок, не украл ее.

– Бри, это не срочно, – сказал он ей. – По-моему, хомяки могут хранить еду за щеками годами. Может, даже десятилетиями.

Ее это не убедило, поэтому он схватил ключи от машины и поехал – мысли о заговорах и убийствах по-прежнему крутились в голове – в зоомагазин, чтобы купить еще корма.

Теперь Бен как раз собирался закончить мысль, очередное предложение, в котором говорилось о том, как они только что нашли кости еще одной жертвы Крикуна, но застрял на обдумывании оставленной улики. Он снял очки и положил их на стол рядом с ноутбуком.

– Заходи, Бри.

Она открыла дверь. В руках картонная коробка, размер – примерно как для взрослых ботинок.

– Какой-то мужчина оставил это для тебя на крыльце.

Бен махнул ей рукой, чтобы подошла ближе.

– Я не кусаюсь, Бри.

– Но я не уверена, что это срочно.

– Коробки – это всегда очень срочно. Давай-ка посмотрим, что в ней.

Он свернул окно с текстом, чтобы дочь не увидела написанное.

– Над чем ты работал?

– Искал в Гугле слово «милая».

– И как?

– Мне показали твою фотографию.

Она закатила глаза и протянула ему коробку.

– Открой ее.

Бен изобразил барабанную дробь, разрезал верх коробки ножом для вскрытия писем и только тогда понял, что на ней не указан адрес, только его имя, написанное черным маркером. Открывая картонный клапан, он инстинктивно прикрыл содержимое от дочери.

Увиденное внутри буквально высосало из него душу.

– Папа, что там?

Он закрыл крышку и оцепенело уставился через кабинет на открытую дверь.

– Бри, ты сказала, что это принес мужчина?

– Да.

– Ты видела, на чем он приехал?

– Нет.

– А как он выглядел?

Она пожала плечами.

– Ты видела его лицо?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так.

– Что в коробке?

Бен плотнее закрыл крышку, поцеловал дочь в макушку и велел ей идти играть.

Она остановилась в дверях.

– Папа, ты смешно выглядишь. Ужасно смешно, а не просто смешно, ха-ха.

Это потому, что я сейчас упаду в обморок, Бри. Но он только улыбнулся.

– Все хорошо, милая.

Спустя мгновение она уже исчезла в коридоре.

Услышав голос Аманды с кухни, Бен запер коробку в правом нижнем ящике стола, а потом его вырвало в мусорное ведро.

Глава 7

Детектив Миллз облокотился на перила крыльца, выходящего на кукурузное поле Рейнольдсов, и вдыхал свежий воздух так, словно в мире он вот-вот закончится. Рядом с ним стоял окружной судмедэксперт, доктор Брэкстон Литтл – крепкий, уравновешенный мужчина, занимавшийся своим делом примерно столько же, сколько и Миллз. За все годы, что они работали вместе, детектив ни разу не видел, чтобы Литтл так бледнел на месте преступления. Сейчас он выбежал из гостиной Рейнольдсов, чтобы проблеваться на заднем дворе.

Миллз похлопал коллегу по спине, выгнутой подобно черепашьему панцирю. Именно за это, а также за лысину на макушке, его и прозвали Черепахой. Десять лет назад Литтл настолько проникся этим прозвищем, что стал носить на работе только зеленое и коричневое.

– Ты в порядке?

Литтл кивнул. Раньше Черепаха был крупнее, но не так давно по настоянию врача сбросил шестьдесят фунтов, и кожа у него на шее обвисла, как у индейки, придавая ему еще большее сходство с черепахой.

– Прости, Винни. Никогда со мной такого не было. – Черепаха достал из кармана куртки фляжку и глотнул из нее.

На секунду Миллз ему позавидовал. С какой же легкостью человек пьет алкоголь, не испытывая за это ни малейшего чувства вины.

Вдалеке покачивались кукурузные стебли – жуткие и безмолвные под беззвездным темным небом.

Миллз глубоко вдохнул и вернулся в дом. Полицейские и техники-криминалисты сосредоточенно бродили по комнатам, занимаясь каждый своим делом, как муравьи в муравейнике. Супругов Рейнольдс нашли в таких же сшитых вручную коконах, как и Питерсонов несколько недель назад. Вместо сарая – совсем как в романе Бена Букмена – пару подвесили на крюках, на которых раньше крепились качели, ныне стоявшие лицом к покачивающимся на ветру телам. Создавалось впечатление, что убийца, которого теперь называли Пугалом уже из-за романа Букмена, какое-то время сидел на качелях на крыльце, любуясь на дело своих рук, – достаточно долго, чтобы успеть разгрызть пятнадцать орехов и ссыпать арахисовые скорлупки в кофейную чашку, где уже лежали два отрезанных языка, которые полиции довольно долго не удавалось найти. Еще несколько нетронутых орехов, в точности как на втором месте преступления в романе Букмена, были аккуратно разложены на половицах крыльца, перед качелями, образуя лицо. Лицо с глазами и носом, но без рта. Миллз с Блу уже сделали заметки, отфотографировали все нужное и обыскали дом от подвала до чердака. Теперь обоим не терпелось отправиться к Бену Букмену, чтобы допросить его.

До этого Блу безуспешно пыталась поговорить с женой, а ныне вдовой Джепсона Хипа, Труди Хип – та была в таком шоке, услышав, что ее муж натворил в книжном магазине, что все, чего смогла добиться Блу, это едва различимое за слезами «не знаю» и легкий кивок в ответ на вопрос, могут ли они вернуться утром. И то лишь после дозы успокоительного.

Пока Миллз заканчивал осмотр дома Рейнольдсов, обратив особое внимание на восемь мотыльков, круживших под люстрой в закрытой спальне пары – и еще два дохлых там же на подоконнике, – Блу отправилась расспросить их единственного в радиусе полумили соседа. Как и у Питерсонов, ферма Рейнольдсов располагалась в глуши и с трех сторон была окружена кукурузными полями, а с четвертой – дорогой. Их соседка, пожилая вдова по имени Беверли Карниш, проживала всего в сотне ярдов от них, и Блу