В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах
Сукайна торопливо провела меня к себе, задернув за мной занавеску.
Я рассказал ей, как во сне видел себя, и попросил рассказать подробнее о том святом, что когда-то нашел приют в нашем доме.
– Мы живем в одном мире с джиннами, – сказала Сукайна.
– Знаю-знаю: живые существа, созданные из палящего огня.
Сукайна махнула в сторону улицы.
– Видели несчастный случай?
– Да. Люди так беспечны, – сказал я. – Женщина выбежала на дорогу, даже не посмотрев по сторонам.
Сукайна раздраженно зацокала языком.
– Виноваты совсем не люди.
– А кто же?
– Это все проделки джинна.
– Что-что?!
Сукайна повторила.
– Но я сам видел, – сказал я. – Я могу рассказать, как дело было.
Сукайна скрестила руки на груди, качая головой.
– Я тоже видела, – заявила она. – И точно знаю – без вмешательства злого духа не обошлось. Он всегда здесь, вечно создает неприятности.
Я отдернул занавеску, бросив взгляд через всю мастерскую на улицу. Там уже толпились зеваки. Старика уносили в обшарпанную, оранжевого цвета карету скорой помощи. Потерпевшие обступили полицейского – каждый со своей жалобой.
– Там, откуда вы приехали, – сказала Сукайна, – тоже есть джинны, только вы о них не подозреваете. Когда происходит несчастье, вы думаете, это чистая случайность. Если бы!
– Так вы расскажете мне о святом?
Сукайна посмотрела на язычки пламени горящей свечи и ненадолго закрыла глаза.
– Марокко отличается от любой европейской страны и кое чем еще, – сказала она.
Я смотрел на нее, ожидая ответа.
– Мы привыкли до всего доходить сами. Мы слушаем, наблюдаем… Но европейцы ведут себя наоборот. Вы живете на всем готовом. Предпочитаете не думать своей головой, а ждете, что за вас подумают другие. Европейцы ленивы. Им все подавай здесь и сейчас, они все хотят получить за так, бесплатно.
– Ну а все-таки, что с моим сном? И с тем святым?
Сукайна в молитвенном жесте провела руками по лицу.
– Все ответы перед вами, – сказала она. – Подумайте как следует и сами все поймете.
Глава четырнадцатая
– Скажи, баба, – спросил однажды у Джохи сын, -почему ты чаще слушаешь, чем говоришь?
– Потому что у меня два уха и всего один рот.
Марван видел – хоть я и пожил в стране, так до конца ее и не понял. Этот плотник обладал мудростью человека, склонного к глубоким размышлениям. Когда я рассказал ему о совете Сукайны – думать своим умом, он отломал от куста ветку и начертил на земле круг.
– Представьте, что это – Марокко, – сказал он. – Все точки соединены в круг. Это единое целое, пребывающее в равновесии и гораздо более совершенное, чем вам может показаться на первый взгляд.
Затем он начертил другой круг, однако на этот раз линию не сомкнул.
– А это – Запад, – сказал он. – Выглядит похоже, но не хватает целостности. Однажды концы могут сомкнуться, но пока этого не произошло, западный мир остается несовершенным.
– В чем же разница?
Плотник отбросил прутик – обратно в кусты.
– У нас говорят: «Дурак считает себя мудрецом, мудрец же считает себя дураком».
Покидая наш дом, Бёрт сказал, что из Касабланки отправляется в Марракеш – за сувенирами для друзей. Когда он медленно удалялся, я смотрел ему вслед и чувствовал: он еще вернется, это лишь дело времени.
Прошел день, другой… Как-то холодным утром порывистый ветер хлестал струями дождя по окнам. Ариана и Тимур во весь опор носились по гостиной на велосипедах. Рашана хлопотала на кухне, я дремал в низком мягком кресле с невысокой спинкой.
В дверь позвонили: длинный звонок и несколько коротких.
Я приоткрыл глаз и тут же вскочил: Медведь уже вводил в гостиную золотистый дождевик. Человек под дождевиком вымок до нитки.
– Привет, – услышал я тонкий голос, – как же я по вам соскучился!
Бёрт расстегнул дождевик, сбросив его на пол. Он весь дрожал. Я принес ему полотенце и кое-что из одежды – переодеться.
– Как вам Марракеш?
Калифорниец развязал шнурки на ботинках, стащил носки и вытянул босые белые ноги – поближе к камину.
– Как будто смотришь «Сумеречную зону»,30 – сказал он.
– Понравилось?
Бёрт неотрывно глядел на пламя. Вид у него был несчастный.
– В Калифорнии жизнь обставлена всевозможными удобствами, – сказал он. – Вода из-под крана чистая, в супермаркетах все, что только можно пожелать, бензин дешевый … Все четко, все отлажено. К этому так привыкаешь, что перестаешь замечать.
– Замечать что?
– Что это еще не все.
– Так ведь везде…
Бёрт не дал договорить:
– Нет, вы меня не так поняли. Мы словно живем в пузыре, на островке безопасности. Наш уютный мирок кажется настоящим, но на самом деле это не так. Когда к нам ворвались террористы, мы оказались не готовы.
– Мир меняется, – сказал я.
– Вот бы каждый американец хоть на день оказался в Марракеше, – сказал Бёрт. – Постоял бы посреди огромной площади, увидел, услышал, почувствовал то, что я.
– И что вы почувствовали?
– Что я живой, – сказал он. – Я почувствовал себя живым. То, что я увидел, оказалось настоящим, на все сто процентов. Никакой ерунды, никакой стерильной упаковки, которой мы пользуемся на каждом шагу и к которой так привыкли, что уже не замечаем, а между тем она становится для нас важнее содержимого.
Бёрт подошел к окну и посмотрел на дождь.
Я рассказал ему о шкатулке, о «Сказке о городе дыни», что внутри нее – о вместилище и его содержимом.
Бёрт попросил меня подняться с кресла. И крепко обнял.
– А вы соображаете, – сказал он. – Вам понятны и Восток, и Запад. И здесь, и там вы как у себя дома. Знаете, как бы я вас назвал?
– Как?
– Вы – связующее звено.
На каждый мой вопрос о том, когда же отправляться в путь, доктор Мехди неизменно отвечал – еще не время.
– Еще не время, – сонно повторял он.
– Но я готов хоть сейчас.
– Рано, – отвечал доктор.
– Почему?
– Надо подождать.
– Но чего?
– Подходящих условий.
Ариана укладывалась спать. Я подоткнул ей одеяло, поцеловал в лоб и уже хотел погасить свет, как дочь вдруг заявила: она должна мне кое-что сказать.
– Может, завтра?
Ариана помотала головой.
– Нет, баба, если ты не ответишь, не усну.
– Ну, что там
