В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Ариана улеглась на подушке поудобнее.

– Хочу знать про честь, – спросила она.

– А что ты хочешь знать?

– Что это такое?

Когда-то я, лежа на бирюзовом диване, задал этот же вопрос отцу. Я сказал об этом дочери.

– И что он тебе ответил?

– Рассказал притчу.

– Давным-давно жил на свете странствующий дервиш, святой человек. Он шел по бескрайним пескам и оказался в плену у кочевников. Они говорят: «Ты – лазутчик, мы отрубим тебе голову».

– И что дервиш им ответил? – спросила Ариана.

– Он сказал: «Я не лазутчик. И прежде, чем вы лишите меня жизни, хочу попросить вас об услуге. Дайте мне меч – я убью одного из ваших людей. Тогда, убив меня, вы совершите акт возмездия, и ваша честь не пострадает. Пока же она в опасности – вы собираетесь запятнать себя кровью невиновного».

*

Хотя Дом Калифа и окружен со всех сторон трущобами, он находится на краю фешенебельного района Анфа. Место здесь такое дорогое, что застройщики давно уже положили глаз на лачуги. Стоит их снести, как земля принесет баснословные доходы. Вопрос дошел до самых верхов – правительства страны, которое признало: трущобы Касабланки и других городов – рассадник фанатизма. Люди живут в стесненных условиях, им нечего терять, а раз так, они скорее прислушаются к проповедям радикально настроенных исламистов.

Когда бы я ни спросил сторожей о том, что их ждет в будущем, в ответ они лишь пожимали плечами. Всех их объединял страх – страх, что однажды трущобы снесут, а их самих вышвырнут на улицу. За то время, что я живу в Доме Калифа, уже предпринимались попытки стереть бидонвиль с лица земли. Успехом они не увенчались, но, возможно, лишь потому, что не был разработан план по расселению жителей. С тех пор кое-что изменилось – сторожей и их соседей стали соблазнять заманчивыми обещаниями.

– Построят высокую башню, – сказал как-то Марван, широко раскрыв глаза от удивления. – Она поднимется до небес, вся такая красивая, белая…

– И кто там будет жить?

– Мы, – ответил Марван. – Мы все.

– Где же ее построят?

– В Хай Хассани, рядом с матрасной мастерской. В ней будет и вода, горячая и холодная, и электричество, и телевидение, уборные, а еще – огромные окна, через которые весь город как на ладони. – Марван вытер нос. – Настоящий рай.

Однажды февральским днем я шел по старому кварталу Касабланки, выстроенному в стиле ар-деко, и заметил молодого человека – он стоял на углу у Центрального рынка. Парень был чуть выше среднего роста, очень худой, ремень застегнут на последнюю дырку. Перед собой – на перекинутой через шею измочаленной веревке, – он нес лоток. На лотке лежали самодельные карты. Все одинаковые, как на подбор – зеленые в красную крапинку. Я так и не понял, продает он их или предлагает какую услугу. Поэтому решил понаблюдать.

К парню подошли, протянули ему монету и выбрали одну карту. Парень прочитал то, что было написано на карте. После этого тот, кто подошел, чаще всего долго хохотал, не в силах успокоиться.

Меня разобрало любопытство. Я подошел, протянул парню монету и выбрал карту. Парень перевернул карту и перевел коротенький текст на обороте.

«Каждый вечер Джоха тщательно запирал ставни на окнах и развешивал по дому связки чеснока. Как-то сосед спросил его, зачем он это делает. «Чтобы отвадить тигров», – ответил тот. «Какие тигры, Джоха! Они у нас и не водятся», – удивился сосед. «Значит, действует!» – воскликнул довольный Джоха.

Я поблагодарил парня и протянул еще одну монету.

– А это за что? – спросил он, пряча монету в карман.

– За доставленную радость, – сказал я.

Джоха – фольклорный персонаж, известный со средних веков. Он – дурак, но лишь на первый взгляд. Истории о нем рассказывают во многих странах: от Марокко до Китая. В Турции он известен как Ходжа, в Северной Африке – как Джоха, в Афганистане его зовут Мулла Насреддин. Слышали о нем и в Греции, и в России, и на Сицилии, в Албании, даже в Узбекистане. Эти короткие истории, в которых герой демонстрирует находчивость, часто балансируя на грани приличий и общепринятой морали, можно услышать в чайных и гостиницах Феса, Каира, Кабула, Самарканда…

Любой знает пару-тройку историй про Джоху, их рассказывают, чтобы скоротать время, выразить мудрую мысль или просто так, поднять настроение. Суфии видят в Джохе орудие, нечто вроде троянского коня. Шутка усыпляет бдительный разум, и мудрая мысль усваивается на уровне подсознания.

Отец воспитал нас на примере Джохи, которого настолько ценил, что издал четыре сборника историй о нем. Он говаривал: короткая история, у которой есть начало, середина и конец, подобна волшебной палочке – с ее помощью можно совершить невозможное. Почему? Да потому, что так уж устроен ум человека. За всю историю человечества ни в одном обществе не обходилось без историй, сказок, притч. Они звучали задолго до того, как возникла математика или психология, до того, как люди научились читать и писать, даже до того, как человек построил первую глинобитную хижину. Они направляли человеческий ум, уравновешивали его, поддерживали существующий порядок вещей.

С раннего детства отец советовал нам выбрать какую-нибудь из историй о Джохе и поразмыслить над ней.

«Проникнитесь глубинной сутью истории, – говорил отец, -сделайте ее своей».

Маленьким мальчиком я как-то спросил отца: можно ли мне встретиться с Джохой? Отец погрозил мне пальцем.

– Э, нет, парень, не о том думаешь, – мягко упрекнул он меня. – Важнее всего суть притчи, а не тот, кто ее рассказывает и не то, как рассказывает. Понимаешь, Тахир-джан?

Я мало что понял, но все равно кивнул. Отец погладил меня по голове.

– Возьмем коробку, – сказал он. – То, что внутри нее, и есть самое важное, оно – ключ. Коробка же всего-навсего вместилище. Учись находить этот ключ, пользоваться им, и станешь обладателем сокровища.

С годами я понял: в историях о Джохе не только юмор, в них зашифрована мудрость. Я узнал, что в изучении семи историй заключается особый метод обучения. В притчах вещи обыденные наделяются вторым, скрытым смыслом. Если понять этот смысл, можно разгадать загадку и выйти на более высокий уровень развития. Что до суфиев, то они стремятся к самым высотам. Обычный же человек чаще довольствуется одним только юмором, не задумываясь о скрытом смысле, да так и остается на начальном уровне развития.

Однажды дождливым днем отец показал, как нужно рассматривать любую историю о Джохе. Я даже запомнил тон, которым он говорил.

– Соль до того выросла в цене, что Джоха решил заняться торговлей солью, – начал отец. –