Идегей. Татарский народный эпос - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
Понял: жеребёнок свой род
От могучих чубарых ведёт!
IX. О том, как Нурадын прибыл к отцу, и о походе Идегея совместно с Аксак-Тимиром на хана Токтамыша
За струёю – речная струя,
За рекою – река Сыр-Дарья,
За волною бурлит волна.
Пёстрого вплавь пустив скакуна,
Через жёлтую Сыр-Дарью
Переправился Нурадын.
Он скакал средь гор и долин,
Стала грива коня сухой,
Веки сделались твёрже льдин,
Белой пеной покрылось седло.
Сорок дней и ночей прошло, —
Увидал Самарканд Нурадын.
До ворот доскакал крепостных,
И как будто бы сквозь туман
Увидал украшенья на них,
Увидал у ворот часовых.
Страже сказал, кто его отец.
Въехал в город и, наконец,
Увидал Идегея дворец.
Пред отцом предстал Нурадын.
«Ты ли это, мой милый сын?» —
Отрока вопросил Идегей.
К сыну двинулся он стремглав.
Очи отрока поцеловав,
Лоб обнюхав, приласкав,
Отрока вопросил Идегей:
«Прибыл ли ты один, без друзей?
Ехал ли безопасным путём?
Всё ли спокойно в краю родном?
Здравы ль ровесники твои,
Родичи, сверстники твои?»
Нурадын промолвил в ответ:
«Посылает тебе привет
Наш дорогой родимый край –
Идиль, Яик, Булгар, Сарай,
Чёрные пески Нуры,
Уел, Кыел, Илек, Каргалы, –
Вся татарская наша земля!
Матушка моя Айтулы,
Город Кум-Кент и вся страна,
Что тебе навсегда верна,
Твой барашек, чья шерсть нежна,
С рогом, как молодая луна,
С выгнутым, словно кубыз, хвостом,
Твёрдым при этом, как кетмень,
На Сары-Тау, в летний день,
Твой верблюд, чьи горбы жирны,
Рёбра – необычной длины,
Этот с широким желудком верблюд, —
Каранаром его зовут, —
С пожеланием долгих лет
Посылают тебе привет!»
Так сказал тогда Идегей:
«Слышу я уста твои.
Слышавшие Идиля волну!
Вижу я глаза твои,
Видевшие родную страну!
Рот открыл ты, сказал: «Яик»,
«Сары-Тау», – сказал твой язык,
Я от этих радостных слов
Принести себя в жертву готов!»
Услыхал богатырь Идегей,
Каково житьё-бытьё.
Увидал богатырь Идегей
Шубу на сыне – рвань, тряпьё,
Жалкое снаряженье его, —
Понял, каков Токтамыш,
Понял злоумышленье его!
Дал он сыну и дом, и слуг,
Угостил из собственных рук,
Дал коня, чтоб на нём скакать,
Игрищами стал развлекать,
В честь Нурадына устроил пиры,
Были все гости к нему добры.
Много прошло месяцев-дней.
Нурадына позвал Идегей
И сказал: «Говори, дорогой».
Сын ответствовал речью такой:
«Конь, пока не споткнётся в пыли,
Не постигнет сущность земли.
Муж, пока судьба не согнёт,
Прелесть родины не поймёт.
Пока на могучей реке Идиль
Есть у меня родная страна,
Мне Тимира страна не нужна.
Здесь не светит мне небосвод,
Здесь река для меня не течёт».
Произнёс Идегей слова:
«Эй, Нурадын, мой Нурадын,
Цель твоя, скажи, какова?»
Так ответствовал Нурадын:
«Если сказать, то таков закон:
Конь стремится к земле, где трава,
Муж стремится к стране, где рождён.
И пока есть земля, где с моей
Пуповины капала кровь,
Есть Идиль – серебра светлей,
Есть к родному краю любовь,
Есть прогнавший тебя Токтамыш,
Есть прогнавший меня Токтамыш,
Деда казнивший мучитель есть, —
Есть в моём сердце жаркая месть!
Нет греха в отмщенье святом.
О мой отец, коней повернём,
Устремимся к реке Идиль,
В кущах прибрежных раскинем стан!
И пока дополна колчан
Острыми стрелами набит,
И пока Токтамыш-хан
Не низвергнут, не убит, —
Будем стрелять, будем стрелять!»
«Эй, Нурадын, – сказал Идегей, —
Я по стране тоскую своей.
Хоть тоска в моём сердце есть,
Хоть мне дорога моя честь, —
Ты не те слова говоришь.
Не возвращусь я в ту страну,
Что такого, как Токтамыш,
Властелином своим признаёт.
Пока послушен ему народ, —
Та земля меня не влечёт,
Та вода для меня не течёт».
Так сказал тогда Нурадын:
«Эй, отец, мой отец дорогой!
Там, где над Идилем-рекой —
Города Сарай и Булгар,
Поднимаются млад и стар,
Татары твои, нугаи твои
Свергнуть злобного хана хотят.
Возглашает и стар, и млад:
«Пусть у нас правит Идегей!
Пусть нас возглавит Идегей!
Меч, молоком омытый, – вновь
Пусть омоет ханская кровь!»
Это, нагнав меня в степи,
Мне поведал булгар Бодай-бий.
Эй, отец дорогой, поскорей,
Натянув поводья коней,
Переправимся через Идиль.
В кущах прибрежных раскинем стан.
И покуда есть стрелы-колчан,
И покуда с нами народ,
И покуда земля – наш оплот,
Будем стрелять, будем стрелять!»
Так Идегей тогда сказал:
«Верно ты говоришь, Нурадын,
Вижу – ты благороден, мой сын.
Если Сарай, если Булгар,
Если Чулман, если Нукрат,
Дети нугаев, дети татар
Свергнуть Токтамыша хотят,
Если ждёт меня мой народ, –
Будем там, где народ живёт!
Мы внемлем зову родной страны,
А мужем того лишь назвать мы должны,
Кто внемлет слову родной страны!»
Шах-Тимиру сказал Идегей:
«Был мне Кутлукыя отцом, —
Его обезглавил Токтамыш.
Меня прогнал он, изгнал наш дом,
Скитаться заставил Токтамыш.
Две реки – Идиль и Яик,
Адыр[59], где скот числом велик,
Сарай, где чеканят издавна
Множество монет золотых,
Булгар, где полна серебром казна,
Дом татар, всех близких, родных, —
Покинуть мне приказал Токтамыш.
Сын у меня достойный есть.
Он для меня – светлая весть,
Нурадына изгнал Токтамыш.
По-иному ныне бурлят
Наши реки Чулман и Нукрат.
Ныне ждёт меня мой народ,
Токтамыша не признаёт.
Дай мне разрешенье, эмир, —
Я к реке Идиль поскачу,
Свой народ соберу, сплочу,
На Токтамыша стрелой полечу,
Поведу на злодея народ,
И пока моя смерть не придёт,
Буду стрелять, буду стрелять!»
Шах-Тимир Идегею сказал:
«Истину ты, Идегей, говоришь.
Кутлукыя был твоим отцом, —
Обезглавил его Токтамыш.
Он изгнал твой татский дом,
И тебя изгнал Токтамыш.
Сына, рождённого тобой, —
Нурадына изгнал Токтамыш.
Учинить задумав разбой,
В Самарканд пришёл Токтамыш.
Я жеребёнка ему подарил, —
Он ответил мне похвальбой,
Хлеб из моих получил он рук,
И, наглец, возгордился вдруг.
Лишь получил он ханство своё,
Сразу явил он чванство своё.
Если он твой корыстный враг,
Он и мне ненавистный враг!
День мой настал, победа близка,
Если такого, как ты, смельчака
Обрела теперь моя рать.
Я соберу свои войска,
С Токтамышем пойду воевать,
С Токтамышем расправлюсь я,
И навеки прославлюсь я!»
Так сказал Аксак-Тимир.
Полное издёвки письмо
Токтамышу направил эмир.
Войско воедино собрав,
Полководцев поставил эмир:
Ир-Каплана – на правом крыле,
Кыйгырчака – на левом крыле,
Идегея – над всеми главой.
Двинулось войско во весь опор,
Словно шумный вихрь круговой.
Из замечтавшихся тихих озёр
Рыбу
