Идегей. Татарский народный эпос - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
Алып от боли осатанел.
Утопая в крови, почернел.
– Гай! – заорал, закричал Алып.
Выбросил ногу, топнул ногой, —
Развалился белый покой,
Войлок рассыпался, как зола.
Правой рукой стукнул Алып, —
Шестьдесят подпорок расшиб.
Крикнул: «Джигит, берегись меня,
За щиколотку возьму коня!»
Размахнулся Алып-Баба, —
Промахнулся: рука слаба!
У чубарого – длинный хвост,
Длинный хвост: до самых звёзд
Он восходит, как дым густой!
На руку хвост намотал Алып.
Конь тяжелее горных глыб:
Тащит Алып, тащит коня.
Тащит, – не сдвинет с места его!
Лицом повернулся к дороге конь.
Встал на передние ноги конь:
Тащит врага, тащит врага,
Тащит, – не сдвинет с места его!
В руках врага оставался хвост.
Грудь, раскинутая, как мост,
К чёрному камню, видать, приросла,
Не шевельнулась в груди стрела.
Сказал, утопая в крови, Алып:
«Не уходи, Идегей, подожди.
Не выслушав, не уходи.
Триста и шестьдесят лет
Я глядел на суетный свет.
Тысячи съел котлов еды.
Тысячи выпил бочек воды.
С Ирген-Куна сошёл я вниз.
Силы моей боялись враги.
Делал я лук из конской дуги,
Стебли пускал я вместо стрел.
Ни на кого я не смотрел.
Тысячи ханов разных я знал, —
Ни одного не желал признать.
Тысячи станов ратных я знал, —
Ни одну не признал я рать.
Славен сын Туйгуджи – Токтамыш.
Войско его – густой камыш.
Он воевал и владыкой стал,
Его существующим не считал!
Много свершив прославленных дел,
Шах-Тимир владыкою стал.
Я на дочь его глядел,
Его существующим не считал!
Не ведая, когда и где
Уйдёт, иссякнет сила моя;
Не ведая, когда и где
Раскроется могила моя;
Не ведая, когда и где,
От кого мне будет смерть дана, —
Я призвал к себе колдуна,
Истину мне колдун предрёк:
«Если найдётся человек,
Который сможет убить тебя,
Это будет муж Идегей…»
Эй, Идегей, Идегей,
Не уходи до поры!
Жили две пери, две сестры.
Я родился от старшей сестры,
Ты родился от младшей сестры.
Подвигом не гордись, не хвались,
Поводов для гордости нет:
И я родился от пери[49] на свет.
И ты родился от пери на свет:
Старшего брата ты убил!
Не уходи, Идегей, подожди.
Не выслушав, не уходи,
Слишком вина твоя тяжка!
Если бы досыта ты всосал
Материнского молока,
Ты б тогда милосердным был.
Жёсткое сердце бьётся в тебе:
Старшего брата ты убил.
Ты теперь одинок, Идегей,
Камнем на грудь убийство легло!»
Тут воскликнула Акбиляк,
Алое обнимая седло:
«Батыр, великий, муж Идегей!
Месяцеликий муж Идегей!
Барсова кость, львиная грудь!
Недругов победивший в борьбе!
Руки молодые мои
Да будут подушкой тебе!
Косы золотые мои
Да будут периной тебе!
Твои да будут долгими дни!
Муху – душу мою – сохрани!
Изумивший страну батыр,
Удививший отвагой мир,
Прими в объятия меня!
Поедем к моему отцу.
Мой отец тебе даст коня,
Шубу – на загляденье – даст,
Стольный град во владенье даст,
Край вечнозелёный даст,
Он меня тебе в жёны даст,
Сделает он тебя главой
Многочисленной рати своей.
Поедем, поедем, Идегей!»
Тут рванулся ярый конь,
Вздыбился чубарый конь, —
Нет, не уйти от старика,
Сильная у него рука!
Продолжал хрипеть Алып:
«Не уходи, Идегей, подожди,
Не выслушав, не уходи:
Мылом не выбелить того,
Кто родился чёрным на свет;
Силой не выпрямить того,
Кто горбатым увидел свет;
Мучил тебя хан Токтамыш.
Если к Тимиру перейдёшь –
Свой хребет не распрямишь,
Избавителя не найдёшь.
Храни мои слова в ушах:
Страну твою захватит шах,
Выпьет кровь и разграбит дом,
Имя твоё покроет стыдом.
Он твой род поработит.
Твой народ поработит.
Он твоими руками в бою
Поработит отчизну твою.
Земли твои разрушит он.
Клятвы свои нарушит он.
Тысячи раз обманет он, —
Таким, как ты, не станет он.
И это узнав, уйди, Идегей!
Проклятье моё стрелы острей:
Камень оно пройдёт насквозь!
Оно бы и сейчас нашлось,
Но если я тебя прокляну,
Что я делать буду, батыр?
Если тебя не прокляну,
Чистым покину этот мир!
Не веришь моим словам?
Скажу примету одну:
Из приказов твоих ни один
Не исполнит твой сын Нурадын.
Ссориться ты будешь с ним,
И, поспорив, станешь кривым,
Окривеешь на правый глаз!»
Прохрипев в последний раз,
Отдал душу Кара-Тиин.
Душу выпустил он из рук, —
Хвост не выпустил он из рук,
Крепко мертвец коня держал.
Идегей бичом взмахнул,
Скакуна ногой толкнул.
Разъярился конь, задрожал,
Вздыбился чубарый скакун
И рванулся ярый скакун, —
Но с места сойти не может он!
Выхватил Идегей из ножон
Удлиняющийся меч.
Размахнулся мечом с плеча, —
Конский хвост отлетел от меча,
Освободился чубарый конь.
А семнадцать батыров-мужей,
Увидев из-за камышей,
Что Кара-Тиин Алып
От руки Идегея погиб, —
Подскакали к стану тогда.
Испугали охрану тогда.
Кара-Тиина-Юсунчи
Передние воины все
И средние воины все,
И задние воины все,
От страха расстроены все, —
Рассыпались на конях,
Будто весь мир им тесен был!
И показались в степи
Сорок верблюдов и кобыл,
Сорок погонщиков-рабов.
Те, кто были рабами вчера,
Преклонили колени свои.
Идегею сказал Кулчура:
«Этот муж, Кара-Тиин,
Поработителем нашим был.
Этого мужа ты убил.
Слепли наши глаза от слёз, –
Ты невольникам волю принёс.
Ты, кто для страждущих стал врачом,
Ты, кто для жаждущих стал питьём,
Для заблудившихся – путём,
Для безлошадного – конём,
Братом для безродного стал,
Пищей для голодного стал, –
Оказалось, ты – Идегей!
Прахом лёжа на пути твоём,
Дорожную молитву прочтём:
«Когда ты помчишься в пыли дорог,
Да будет с тобой Хызр-пророк,
Да будет открытым твой путь всегда,
Да будет беглянкой твоей – беда!»
Так пожелали сорок мужей, —
Сорока рабов голоса.
И молитву приняли небеса,
И мужем стал джигит Идегей,
А чубарый, коней вожак,
Идегеевой рубки принял знак:
Вырос маленький хвост у коня —
Это печать Идегея на нём…
Так чубарый с этого дня
Короткохвостым стал конём.
Вынув аркан волосяной,
В сорок обхватов шириной,
Сорок кобыл Идегей привязал,
Сорок быков запрячь приказал.
Потащили они аркан:
В нём лежал Алып-великан.
Идегей у проточной воды
Вырыл могилу в земле сырой.
Вырыв могилу, похоронил,
Стала могила курганом-горой.
VII. О том, как Идегей прибыл к Аксак-Тимиру и привёз ему его дочь Акбиляк
Сорок старых мужей-пастухов,
Сорок освобождённых рабов
Прибыли в Тимиров дом
На быстроногих скакунах.
Принял
